Книга Исключение из правил, страница 44 – Татьяна Берест

Алиса слабо шевелится. Тычется лицом мне в шею, обжигая кожу горячим дыханием, и начинает ласково целовать, прижимаясь влажными губами к шее.

Перекатываюсь на спину, утаскивая ее за собой и продолжаю целовать ее спутанные волосы, виски, плечи, крепко прижимая к себе. Мое сердце лупит о ребра с бешеной силой, гул набатом стоит в ушах.

— Надо подняться, в ванную тебя отнести… — выдыхаю тяжело. — А мне бы до конца жизни в зеркало не смотреть. Я конченый мудак. Живая хоть?

Алиса замирает на моей груди.

— Я сильно была похожа на умирающую? — глухо бормочет она куда-то мне в ключицу.

«Да хуй его знает. Очень хочется верить, что нет, но в моменте ты орала так, будто я из тебя душу вынимаю».

Провожу ладонью по ее нежной спине. Утыкаюсь губами в макушку, вдыхая запах волос. Алиса снова начинает шевелиться, ласково покрывая мою грудь мелкими поцелуями.

— У тебя опять стоит? — шепчет она сбито. — Слушай… вот это всё — взять глубоко и захлебываться… я пока точно не потяну.

Глухо выдыхаю.

— А кто тебе сейчас даст? — хрипло усмехаюсь, придавливая ее к себе плотнее. — Максимум — руками потрогать разрешу. И то — очень осторожно.

Алиса несильно прикусывает кожу на моей груди.

— Я, между прочим, готовилась, — бормочет она. — Видео смотрела… обучающие.

«Пиздец. Вот реально, я уже ничему не удивляюсь. В этой светлой голове вообще есть хоть какие-то тормоза?»

— Обучающие? — хмыкаю я. — И как? Теория с практикой сошлась? Или у того хера на экране техника слабовата была?

Она фыркает. Поднимает голову и смотрит на меня.

— Фарид, — произносит она тихо. — Ты странно себя ведешь. Мне всё понравилось. А даже если бы и было больно — это нормально. Что с тобой происходит? Ты загоняешься так, будто расчленил кого-то.

«Что ж ты делаешь, девочка… Куда ты жмешь, сама того не понимая? Без тормозов, без царя в голове, голыми руками выворачиваешь наизнанку».

Смотрю в ее огромные зрачки.

— То, что я сейчас скажу, Алиса, за пределы этой комнаты не выйдет, — произношу почти бесцветно.

Она замирает. Едва заметно кивает.

— Я давно гоняю это в башке. Я на двести процентов уверен, что не родной сын своему отцу. Копать эту грязь я не собираюсь, мне оно нахуй не уперлось. Но я точно знаю, что тот биологический ублюдок, который меня заделал, был конченой мразью. — Горло сдавливает. — И я каждый ебаный день жду, что эта мразь проснется во мне. Понимаешь?

Алиса часто-часто моргает. Чувствую, как сбивается ее дыхание. Она прижимается голой, разгоряченной грудью к моему животу, и крепко обвивает меня руками.

— Фарид… — шепчет она. — Поверь мне. Нет в тебе никакой мрази. Ни капли. Ты охренительный. Ты самый настоящий и живой из всех, кого я знаю.

Молчу, втягивая запах ее волос. Алиса отстраняется, и ее губы растягиваются в шальной ухмылке.

— Ну, разве что одна мелкая тварь в тебе теперь всё-таки есть, — мурлычет она. — Которая сегодня забралась в тебя целиком. И хрен ты ее теперь из себя вытравишь.

Я не сплю. Скорее парю между мирами, медленно приходя в себя под мерное дыхание над ухом. Под дыхание, ради которого я готова вообще на всё. Без которого, кажется, больше не смогу ни засыпать, ни дышать, ни жить.

За спиной ощущается горячее тело. Ладонь Фарида успокаивающе оглаживает мое плечо.

— Скоро на работу собираться, — рокочет он хрипло. — Давай, просыпайся. Отвезу тебя к отцу.