Книга Исключение из правил, страница 50 – Татьяна Берест

Он замолкает. Убирает руку с грифа, и струны отзываются коротким, глухим звоном. Фарид смотрит на меня долго. Невыносимо тяжело. Надсадно выдыхает и откидывает голову на изголовье.

— Алис… — рокочет он низко. — Ты только жить начинаешь. У тебя весь мир впереди. А у меня — дочь, которую я тяну один, вечная жопа на работе, гора обязательств и характер, от которого окружающие вешаются. Тебе этот мой багаж очень быстро поперек горла встанет. Месяц, два — наиграешься в эту романтику, устанешь от моих заморочек и соскочишь.

Он делает короткую паузу. Желваки на его скулах резко дергаются.

— А я не в том возрасте, чтобы оказаться в роли брошенного идиота, с которым поиграла молодая девчонка. Если я при своей семье беру женщину за руку — это серьёзно, Алис. Насовсем. А когда ты однажды решишь, что тебе всё это нахуй не уперлось, я не собираюсь сидеть и сдыхать по тебе на глазах у всей семьи. Поняла?

Ком подкатывает к горлу и вспыхиваю от злости. Резко подрываюсь на коленях и вцепляюсь в ворот его футболки.

Фарид не дергается. Гитара глухо звякает струнами, когда он сдвигает ее в сторону. Смотрит на меня снизу вверх — всё так же невыносимо тяжело.

— Не смей, — выдыхаю я злым шепотом. — Даже сомневаться во мне не смей. Никуда я соскакивать не собираюсь, Фарид. Разве что только заскакивать. Сверху. Ты меня понял?

Уголок его рта лениво ползет вверх.

— Я тебя уже боюсь. — Хрипловато рокочет он.

«Бойся, большой мой. Бойся. Всё ты правильно делаешь».

Разжимаю побелевшие пальцы, выпуская измятую ткань. Устраиваюсь на его огромной груди. Тут же отчетливо чувствую, как его горячие ладони ложатся мне на поясницу, надежно прижимая к своему телу.

Закрываю глаза, вслушиваюсь в мощный стук его сердца под моей щекой.

— Не оставляй меня, — срывается с моих губ.

Его руки на моей спине сжимаются. Фарид шумно втягивает воздух, зарываясь лицом в мои волосы.

— А я и не собирался, — отзывается он глухим басом. И спустя пару секунд добавляет по-будничному: — Завтра в лес со мной поедешь?

За окном неохотно выцветает ночь. Небо из чернильного становится пепельно-синим, прорезается по кромке первыми, еще холодными мазками рассвета. Блеклый свет ползет по подоконнику, пробирается в комнату, разрывает собой густые тени на куски.

У меня зверски затекла шея. Правое плечо и половина спины почти онемели. Мышцы отчаянно требуют движения. Потянуться бы сейчас, размять задеревеневшее тело, сбросить оцепенение. Лежу неподвижно, боясь даже втянуть воздух слишком глубоко.

Любое резкое движение — преступление. Потому что Алиса так и уснула на мне.

Раскинулась поверх моей груди, придавив своим легким весом. От нее исходит плотный жар, не нужно никакого одеяла. Она сама как живое, мягкое пламя.

Смыкаю крепче её спину руками, хочется отдать ей всё свое тепло в ответ, закрыть от того прохладного утреннего воздуха.

Она чувствует это движение. Сладко выдыхает и беззащитно жмется щекой к моей ключице.

Вглядываюсь в ее лицо в полумраке. Спокойные веки, разметавшиеся по моей груди волосы, чуть приоткрытые влажные губы. Мне плевать на затекшую спину. Плевать вообще на всё. Готов лежать парализованным под ее весом хоть до конца своих дней, лишь бы она вот так спала на моей груди.

Пора. Как бы ни хотелось прирасти к этой кровати, нужно вставать. Осторожно начинаю высвобождаться из-под ее расслабленного тела, плавно смещая свой вес, чтобы не разбудить.