Книга Исключение из правил, страница 61 – Татьяна Берест

Стискиваю челюсти. Оглаживаю ее скулу большим пальцем, сжирая себя изнутри.

— Я отключился, Алис, — произношу жестко. — Как малолетний пацан, блядь. Ни о последствиях не подумал, ни о тебе. Мозг просто выключило. Подставил тебя, девочка... Прости меня.

Алиса прижимается ближе.

— За что прощать, Фарид? — шепчет она. — Я сама этого хотела. Ты здесь не один участвовал.

Смотрю поверх ее макушки в черное, глухое небо.

«А кто из нас должен был думать? Наверное, тот, кто старше. Тот, кто и без того уже натворил дел».

Её пальцы мягко оглаживают мой пресс. Стискиваю зубы до крошева.

— Я не буду тебя подводить, Алиса... — хриплю глухо. — Больше не буду.

До домика мы доходим с трудом. Не могу от нее оторваться — торможу в каждой тени, прижимаю ее к шершавым бревнам корпусов, зарываюсь лицом в шею и жадно, как в последний раз, забираю всё, что она так безоглядно мне дает.

Второй день превращается в выматывающую пытку. Не могу ни нормально думать, ни заниматься рутиной. Всё идет фоном. Жру её взглядом каждую секунду — как она смеется, как поправляет волосы, как возится с детьми.

Заколотить бы двери. Остаться бы тут с ней вдвоем, чтобы ни одна живая тварь извне нас не нашла.

День бежит сумасшедшими урывками, ночь не приносит покоя. Какое там. Она снова спит, уткнувшись носом в моё плечо, её ровное дыхание обжигает кожу, а я смотрю в потолок и понимаю, что иду ко дну. Не знаю, как буду жить, если вдруг лишусь этого. Я же сдохну.

Все грузятся в автобус довольные, шумные, расслабленные, а я подыхаю. Мне хочется затормозить время, остановить весь мир, чтобы она не возвращалась в город. Чтобы не видела его. Не видела молодых, свободных пацанов вокруг и не поняла, что может взять от этой жизни гораздо больше.

Скотство сплошное.

Всю дорогу до дома я дышу ею. Тормозим во дворе. Смотрю сквозь лобовое стекло, как Алиса легко спрыгивает на асфальт, а Ева с радостным визгом прыгает вокруг нее.

Если бы я только мог о чем-то просить у этого ебаного мира... только об одном. Чтобы она никогда не перестала хотеть быть с нами.

До работы добираюсь как в тумане.

Сажусь в кабинете, пытаюсь разгрести завалы за эти дни. Тошно. Буквы в договорах и цифры в сметах плывут перед глазами, кислород в четырех стенах перекрыло, мне кажется, я даже дышать нормально не могу. Хочу домой. Уткнуться лицом в ее живот и просто молчать.

Дверь кабинета открывается без стука.

Поднимаю глаза — и накатывает желание закрыть их.

На пороге стоит Ира.

Тяжело, со свистом выдыхаю через нос. Откидываюсь на спинку кресла и смотрю на нее в упор.

— Сколько можно, Ир? — рокочу низко.

Она округляет глаза. Делает резкий шаг к столу.

— Три года, Фарид! — ее голос срывается. — Три счастливых года... Столько всего было, столько вложено... И ты просто взял и всё забыл?

Смотрю на нее ровно.

— Перегорело, Ир. Так бывает, — произношу спокойно. — Всё. Я дальше живу. Ребенка удочерил.

Она втягивает воздух.

— Рада за тебя… — выдает она тихо. — Давай как взрослые люди, Фарид. У моего отца огромные связи, ты же понимаешь. У нас столько возможностей всё объединить... Всё будет хорошо. Разве трудности даются нам не для того, чтобы их преодолевать?

Отворачиваюсь от нее. Смотрю в окно, туда, где в леваде неспешно вышагивают лошади.