Книга Ипотечная жена по совместительству, страница 21 – Аделаида Дрозд

Переулок привёл их к пятиэтажке из тёмно-красного кирпича — сталинке с облупившейся лепниной под крышей, но крепкой, солидной. Воздух здесь пах не затхлостью, а скорее старой листвой и спокойствием. Ольга Петровна нервно похлопала по карману с ключами.

— Второй этаж, угловая. Света море. Но, повторюсь, состояние… на любителя. Владелец — пожилой мужчина, переезжает к дочери. Продаёт как есть.

Лестничная клетка была чистой, с высоким потолком. Дверь открылась не в темноту, а в пространство, залитое последними лучами осеннего солнца. Злата замерла на пороге.

Это было не розовое безумие и не склеп с чучелами. Это была пустота. Почти голая. Паркет под ногами был старый, потёртый до дыр в проходных местах, но тёплого медового оттенка. Стены — обшарпанные, с остатками обоев неизвестной эпохи в крупных разводах. Потолок с трещинами, но высоченный. А окна… Огромные, почти от пола, в деревянных рамах. И света действительно было море. Он падал широкими пыльными лучами, подсвечивая летящую в воздухе пыль, превращая её в золотую.

Злата невольно сделала шаг внутрь. В её голове, без всякого усилия, начали возникать картинки. Вот здесь, у этого окна — глубокий диван, подушки. На полу — ковёр с высоким ворсом. На этой стене — книжные полки до потолка. А в углу — большое каучуковое дерево в плетёном кашпо. Она даже не заметила, как её пальцы слегка пошевелились, как будто расставляя воображаемую мебель.

Егор прошёл мимо неё, его взгляд был прикован не к свету, а к стенам. Он оценивающе постучал костяшками пальцев по перегородке. — Кирпич, — констатировал он. — Толстый. Отлично для звукоизоляции. Он прошёл в меньшую комнату, рядом с кухней. Идеально. Три метра на четыре. Окно выходит во двор, свет рассеянный, не будет бликов на мониторах. Роутер можно повесить здесь, в углу, чтобы сигнал равномерно распределялся. Серверную стойку… возможно, в кладовке, если она сухая. Он мысленно проводил кабельные каналы по плинтусам.

Они почти одновременно развернулись и направились в самую большую комнату — ту самую, с окнами на закат. И столкнулись в дверном проёме.

— Это будет спальня, — уверенно заявила Злата, окидывая взглядом пространство.

— Нет, это идеально под кабинет, — парировал Егор, указывая на стену без окон. — Тут можно поставить длинный стол на два рабочих места, полки для оборудования. Света достаточно.

— Кабинет в самой светлой комнате? Ты с ума сошёл? Спальня должна быть светлой!

— А рабочее место не должно? Я здесь буду проводить по двенадцать часов!

— А я здесь буду просыпаться! Это важнее!

Их спор прервал тихий кашель. Из кухни вышел хозяин — невысокий, сухонький мужчина лет восьмидесяти, в аккуратно застёгнутом кардигане. Он смотрел на них с лёгкой улыбкой.

— Делят уже? — спросил он хрипловатым голосом. — Это хорошо. Значит, место живое, нравится.

Он повёл их показывать остальное. Кухня была просторной, но с советской мебелью цвета высохшей гороховой каши. Санузел раздельный, что было редкостью, но ванна — чугунная, эмаль на которой напоминала карту архипелага. Хозяин похлопал её бортик ладонью.

— Чугунка сорок девятого года, — сказал он с гордостью. — Вечная. Греет воду полдня. И унитаз… — он с почти нежностью указал на белоснежную, покрытую сеточкой трещин фаянсовую чашу. — Унитазос. Советский. Ни разу не подвёл. Таких теперь не делают. Всё здесь надёжное. Просто вид, конечно, уже не тот…