Книга Ипотечная жена по совместительству, страница 67 – Аделаида Дрозд

Прошла неделя с того вечера, когда дом стал их. Квартира дышала свежей краской и тишиной, но чего-то недоставало… как будто история требовала точки. Вечером, когда Злата собирала пустые коробки от последних светильников, она сказала, не глядя на него:

— Знаешь, а ведь мы так и не отметили. Ни новоселья, ни… окончания ремонта, ничего.

Егор, протиравший пыль с той самой спасённой полки, остановился. — Кого звать? Ипотечного менеджера в гости? — по привычке съязвил он, но в голосе не было прежней горечи, лишь усталая ирония.

— Никого, — Злата обернулась. В её глазах светилась та самая искра, что была перед прыжком на ковёр. — Только мы. Настоящий праздник бывает без гостей! Что-нибудь вкусное… пицца, роллы, тортик — можем приготовить все сами. Может быть, даже шампанское возьмем.

Слово шампанское прозвучало так нелепо и роскошно в их аскетичном режиме экономии последних месяцев, что Егор не удержался от ухмылки. Но идея уже поселилась в мыслях — тёплая, заманчивая и такая назойливая, что отказаться было уже просто невозможно.

Час спустя на полу в центре гостиной, на их ковре, был расстелен плед. В центре — большая картонная коробка с ароматной пиццей четыре сыра из ближайшего недорого ресторана, и тарелка наспех подготовленных канапе из хлеба, сосисок и маринованных огурчиков. Рядом торжественно располагалась бутылка недорогого, но настоящего шампанского, купленного по акции, и две простые стеклянные банки вместо бокалов. Музыка лилась тихо из колонки телефона — какой-то старый, забытый плейлист, который нашли на одном из их общих стриминговых аккаунтов.

Они ели молча, почти не разговаривая, но это молчание было лёгким. Взгляд скользил по знакомым уже деталям: по ровным стенам, по шторам, по полке. Потом пришла очередь открывать бутылку. Злата, с важным видом, обернула горлышко кухонным полотенцем.

— Дай-ка, я, — сказал Егор. — У меня опыт.

— Какой ещё опыт? Ты же программист, а не сомелье.

— Принцип тот же: нужно правильно приложить усилие и не сломать резьбу, — с деланной серьезностью парировал он, принимая бутылку.

Они возились с проволокой, смеясь над своей неловкостью. Когда Егор наконец аккуратно провернул пробку, та с тихим, но решительным хлопком вырвалась, описала дугу и шлёпнулась прямо в центр их ковра, едва не угодив в пиццу. Они снова залились смехом, и это был смех чистого, детского веселья.

— Помнишь, как ты три часа уговаривала банковского робота продлить тебе льготный период? — вдруг сказал Егор, разливая шампанское по банкам.

— Помню. А ты в это время на коленках проводку в спальне перекладывал и матерился так, что, кажется, соседи снизу вызвали бы экзорциста, — Злата искренно улыбнулась.

— Зато теперь нигде не искрит! — А помнишь, как мы продавали тот диван и… — …и я назвал тебя женой, — закончил он тихо, глядя на пену в своей банке.

Они перечислили многое. Её первый крупный аванс от нового клиента, который позволил дышать свободнее целый месяц. Их совместный быт и общую победу над страхом, который грыз по ночам. Они пили за каждый маленький триумф, и с каждым глотком шампанское казалось всё вкуснее, а ночь — всё теплее.

Музыка сменилась на что-то ритмичное, знакомое. Егор встал, протянул ей руку с преувеличенно галантным видом. — Мадам, разрешите пригласить вас на танец? Паркет ещё не положен, но ламинат тоже неплохо скользит!