Книга Запретная зона, страница 20 – Аделаида Дрозд

Под сообщением загружалась картинка. Шарлотта открыла её.

На фоне размытого изображения футбольного поля были два крупных, броских заголовка.

Сверху: СКАНДАЛ В «БАВАРИИ»: ЧТО СКРЫВАЕТ КАПИТАН? А ниже, ещё крупнее, кричаще-красным: ТАЙНЫЙ РОМАН РИХТЕРА: ФОТО, КОТОРЫЕ ПЕРЕВЕРНУТ ВСЁ.

Рядом — та самая, уже ставшая ей кошмарной, фотография из лифта. Размытая, но узнаваемая. Её лицо было заретушировано, силуэт Давида — на переднем плане.

Йенс добавил вторым сообщением: — Динамично, да? Цепляет. Пиши под этот градус. Правда где-то там, но продаётся вот это.

Шарлотта остановилась посреди мокрого тротуара, стиснув телефон так, что пальцы побелели. Дождь стекал за воротник, но она не чувствовала холода. Она чувствовала только приступ тошноты и леденящее осознание: её уже вписали в готовый сценарий. В ту самую «трёхактную мыльную оперу», в которой Давид когда-то согласился сыграть роль злодея, чтобы спасти кого-то другого.

На этот раз роль «жертвы» или «соблазнительницы» отводилась ей. И её статья, какой бы правдивой она ни была, станет лишь официальным саундтреком к этому шоу.

Она подняла глаза от экрана. Город за пеленой дождя казался чужим и враждебным. У неё было меньше суток, чтобы решить: стать частью машины, которая однажды уже перемолола Давида Рихтера. Или найти способ сломать её — зная, что в одиночку это может быть невозможно.

Шарлотта провела ночь без сна. Обложка журнала с её размытым силуэтом пылала у неё перед глазами, смешиваясь с рассказом Карла Бреннера. Она пыталась найти хоть один вариант, при котором её статья не станет очередным гвоздём в крышку его репутации. Их не было. Было только осознание собственного малодушия: она не знала, как противостоять редакции, но и не могла просто выдать им требуемый компромат.

Утром она отправилась на тренировную базу «Баварии». Её пропуск ещё действовал. Она не звонила, не предупреждала. Действовала на импульсе — нужно было увидеть его. Объясниться. Хотя бы частично.

Она застала его на пустынной дорожке у поля. Он один, в спортивном костюме, методично отрабатывал удары по воротам. Каждый удар был точным, сокрушительным, будто он выбивал что-то из прошлого. Его лицо было сосредоточенным, непроницаемым.

— Давид, — окликнула она, не решаясь подойти ближе.

Он замер, мяч покатился в сторону. Он медленно обернулся. В его глазах не было удивления. Только усталая настороженность, та самая, что появляется у человека, который ждёт нового удара.

— Фрау Мюллер, — он кивнул, безмолвно спрашивая о причине её визита. Между ними снова выросла та самая стена — капитана и журналистки.

— Я… Я видела обложку, — выпалила Шарлотта, подбирая слова. — Я не давала на это согласия. Эта подача… она не от меня.

— Я знаю, — его голос был плоским, без эмоций. — Они показали мне макет час назад. Через пресс-службу. Для «согласования». — Он коротко, беззвучно усмехнулся. — Формальность.

— Я не напишу того, что они хотят, — сказала она, делая шаг вперёд. — Я встретилась с Карлом Бреннером. Я… я теперь понимаю.

Он внимательно посмотрел на неё. В его взгляде на мгновение мелькнуло что-то живое — тревога, боль? — но тут же погасло, спрятавшись за привычную броню.

— Понимаете что именно? — спросил он холодно. — Что я хорош в роли козла отпущения? Или что некоторые истории лучше оставить в прошлом?