Книга Запретная зона, страница 18 – Аделаида Дрозд

Она протянула ему телефон. Он взял его, его глаза пробежали по экрану. Она видела, как мышцы на его скулах заиграли, как камень в его глазах дал трещину, и сквозь неё проглянуло сначала неверие, потом шок, а потом — новая, незнакомая ярость. Ярость не на неё, а на тех, кого он считал своей опорой. Он молча вернул ей телефон, его пальцы слегка дрожали. — Р — прошептал он, глядя куда-то поверх неё. — Тот, кто присылает тебе эти сообщения. Он присылал раньше и мне. Анонимные советы, намёки. Я думал, это провокация. — Он посмотрел на неё. Взгляд был иным. В нём ещё оставалась боль, но теперь она была направлена вовне. — Они использовали её. Использовали меня. А теперь пытаются использовать тебя и ссорить нас.

Тишина снова повисла между ними, но теперь она была иной. Не враждебной, а тяжёлой, насыщенной осознанием масштаба лжи, в которой они оба оказались.

— Значит, война идёт не только с тем, кто слил фото, — тихо сказала Шарлотта. — Она идёт внутри самого клуба.

Давид кивнул, медленно, как будто каждое движение давалось с трудом. — Похоже, что так. И у них на нас уже два козыря: фото, которое нас скомпрометировало, и моё прошлое, которое меня обезоруживает. Он сделал паузу. — Прости, — сказал он на удивление просто. — За то, что накричал. Я… привык бить первым, когда чувствую ловушку.

— Я тоже — призналась она. Доверие было разбито вдребезги. Но осколки правды, которые они только что собрали, сложились в новую, пугающую картину. Они больше не были по разные стороны баррикады. Они оказались в одной ловушке, сплетённой из старых предательств и новых интриг. И теперь им предстояло решить: продолжать метать друг в друга эти осколки или сложить их в оружие против тех, кто эту ловушку построил.

Дождливым утром Шарлотта стояла у окна в съемной квартире, перечитывая черновик статьи на ноутбуке. Заголовок: «Кто дергает за ниточки капитана? Расследование внутренних войн в «Баварии». В тексте были осторожные намёки на давление пресс-службы, таинственный источник «Р», история с горничной — всё, что могло указать на внутренние игры. Работа была взвешенной, профессиональной. И она чувствовала себя предателем.

Правда, рассказанная Давидом, и доказательства от «Р» висели на ней тяжёлым грузом. Ей нужно было понять масштаб той первой ловушки. Не для статьи. Для себя. Чтобы поверить, что он не манипулятор, а жертва, научившаяся выживать в циничной игре.

Поиски привели её к Карлу Бреннеру, бывшему тренеру, ушедшему из клуба пять лет назад. Ныне — владельцу скромного спортивного бара «Угловой удар» на окраине.

Бар пах старым деревом, пивом и ностальгией. Стены были увешаны фотографиями. На одной из них Шарлотта узнала юного, улыбчивого Давида с ещё незакалённым взглядом. За стойкой стоял седой, крепко сбитый мужчина с проницательными глазами.

— Фрау Мюллер? Он предупредил, что вы придёте, — сказал Бреннер, крепко пожимая ей руку. — Сказал, можно говорить. Хотя эта история и так гниёт во мне все эти годы.

Он налил два кофе и указал на столик под фотографией.

— Он был другим, — начал Карл, глядя на снимок. — Не только талант. Совесть у него была неподъёмная. Чувствовал ответственность за всех. Для тренера это и дар, и проклятие. Игрок с такой ношей быстро сгорает.