Книга Запретная зона, страница 16 – Аделаида Дрозд

Он ничего не сказал. Просто медленно, очень осознанно, покачал головой, как бы ставя крест на чём-то. Потом резко развернулся и пошёл прочь, его шаги гулко отдавались в пустом пространстве парковки.

Шарлотта осталась стоять у стены, понимая, что только что потеряла нечто большее, чем доверие источника. Она потеряла единственного союзника, который у неё был в этой войне. И всё это было подстроено так искусно, что теперь даже правда выглядела ложью в его глазах.

Крючок был закинут. И теперь он впивался не в неё, а в него, заставляя поверить в самое простое и самое болезненное объяснение: её предательство.

Шарлотта нашла его на тренировочном поле. Глубокий вечер, прожекторы выхватывали из темноты изумрудный газон, а одинокая фигура в спортивном костюме била по мячу, отправляя его с глухим стуком в пустые ворота. Удар, отскок, подобрать. Удар. Это был не тренировочный процесс, а механическая разрядка ярости.

— Рихтер! — её голос прозвучал резко в тишине, эхом отразившись от пустых трибун.

Он не обернулся. Просто замер, уперев руки в бока, спиной к ней. Мяч покатился в сторону.

— Нам нужно поговорить, — сказала она, спускаясь по ступенькам к полю. Холодный вечерний воздух обжигал лёгкие.

— О чём? — его голос был плоским, лишённым всех оттенков. — О том, как вы мастерски всё провернули? Или о новых пунктах в нашем «контролируемом сотрудничестве»?

Она подошла ближе, остановившись в метре от него. — Ты слышал обрывок. Ты не знаешь контекста. Он наконец обернулся. Его лицо при свете прожекторов было жёстким, глаза — две щели голубого льда.

— Контекст? Контекст я видел своими глазами. Ты в кабинете у Хоффмана. А он через пять минут планирует, как убедить меня, что это твоих рук дело. Очень своевременное совпадение.

— Он мне предлагал сделку! — выкрикнула она, и её собственное бессилие заставило голос задрожать. — Они хотят превратить этот фарс в красивую пиар-историю. А меня — в твою медийную подружку! Я отказалась!

— Правда? — он язвительно усмехнулся, коротко и беззвучно. — А что было в той папке, что он тебе показывал? График наших «случайных» встреч? Расценки на эксклюзивы?

— Ты сам дал мне наводку на ту горничную! — парировала она, чувствуя, как гнев поднимается комом в горле. — Ты втянул меня в это! А теперь делаешь вид, что я какая-то охотница за сенсациями!

— Я дал тебе наводку, потому что думал, что ты хочешь докопаться до правды! — его голос впервые сорвался, прозвучав громко и резко. Он сделал шаг вперёд. — А не для того, чтобы устроить трёхактную мыльную оперу с фотосессиями и намёками в прессе! Может, это ты сама с ним сговорилась? Сначала слив фото, потом «расследование», чтобы казаться белой и пушистой? Очень изящный ход!

Его слова ударили её, как пощёчина. Вся усталость, страх и ярость последних недель вырвались наружу. — О, конечно! Всё должно крутиться вокруг тебя и твоей безупречной репутации! — закричала она, не в силах сдержаться. — Неприступный капитан, человек-скала! Ты так боишься, что кто-то увидит в тебе человека со слабостями? Или просто боишься, что всплывёт твоё собственное богатое прошлое? Сколько таких «горничных» было до меня, Рихтер? Сколько раз ты открывал дверь в номер и думал, что всё под контролем? — Она видела, как его глаза сузились от боли и гнева. Попала в цель.