Книга Олигарх в беде, или Курам на смех, страница 30 – Наталья Кошка

— Благодаря Сашке дочь теперь знает, что я конченный алкаш на реабилитации, — выдохнул Вадик. — И наверняка не понимает, почему я скрывал правду столько времени. Почему пропал с радаров, не приезжал навестить. Ни разу за весь год! Если я не приеду к ней сейчас, она подумает, что это конец нашим отношениям.

— Вот пусть приедет сюда и увидит своими глазами, что ты не сдался, не бросил ее. А занимаешься своим здоровьем, ведь это важно, — сказала ему. — А в городе, в твоей пустой квартире, она увидит только прошлое, тяжелое для вас обоих. Встреча на нейтральной территории для вас обоих выход.

Вадик молча слушал меня, явно раздумывая над предложением. Потом перевел взгляд на телефон, где все еще была открытая линия с Сашей.

— Саня, ты все слышал? Сможешь уговорить Лану приехать?

— Без проблем, братан. Это будет куда легче, чем было притащить тебя — здорового кабана.

— Только без фанатизма, аккуратнее с ней. Это все-таки моя девочка. И если вы все уверены, что так будет лучше, пусть приезжает. Но только если Лана сама захочет. И пообещайте мне, что больше не станете скрывать от меня такие важные новости.

— Я никогда ничего от тебя не скрывала, — сразу качнула головой. — Просто хотела подготовить тебя.

— В следующий раз скажи напрямую, — упер в меня тяжелый взгляд Вадим. — Я не идиот и со мной можно поговорить по-человечески.

Выдохнула, соглашаясь. Напряжение чуть отпускало, но я все еще переживала из-за Вадика. Ему пришлось переступить через свою гордость, и наверняка это было для него болезненно.

— Саша, — крикнула в трубку. — Вези Лану сюда, будем знакомиться. Я пирогов напеку.

— Окей, — ответил зять. — Спасибо, Надь. Вадь, ты молодец. Все вместе мы справимся.

— Посмотрим, — сухо ответил Вадим и сам сбросил вызов.

Телефон легонько стукнул о стол.

Вадик стоял, опираясь на стену, и молчал. Я видела, как он дышит — глубоко, часто, пытаясь успокоиться.

— Уверена, дочка все поймет. Да и не так уж плохо в моем курятнике, — хмыкнула, возвращая ему его же слова. — Даже ты оценил: на кур больше не кричишь, забор почти закончил, не считая гвоздя в пятке.

Вадим улыбнулся кривовато, без прежней горечи.

— Прямо герой труда, — буркнул.

— Герой, не герой, а от работы больше не бегаешь. И даже удовольствие получаешь.

— Я получаю удовольствие только от твоих пельменей, — огрызнулся он, а в голосе снова появились привычные насмешливые нотки.

— Тогда договорились: я продолжаю кормить тебя вкусняшками, а ты доделываешь забор и идешь на контакт с дочерью. Идет?

— Идет.

Вадик протянул мне ладонь, и я пожала его руку.

— Не уверен, что Лана оценит пироги и простор. Она всегда говорила, что хочет жить в большом городе, — протянул задумчиво, поглядывая в окно. — А тут куры, трава, навоз...

— Будет ей урок смирения, — улыбнулась шире. — Покажу ей свои грядки, познакомлю с Рябушкой. Может, тоже захочет остаться.

Вадик посмотрел на меня с недоумением.

— Ты серьезно?

— А что? Молодежь сейчас ищет себя. Может, экотуризм — это ее призвание. А если нет — хотя бы поймет, откуда берутся яйца и почему папа теперь такой загорелый.

— Надя, она же не ребенок. Лане уже двадцать. И откуда берутся яйца и дети — она в курсе.

— Вот и славно. Значит, все поймет и примет, взрослая уже.

Мы снова замолчали. Буря вроде бы улеглась, и теперь можно было выдохнуть.