Книга Школа. Никому не говори. Том 6, страница 65 – Руфия Липа

— Сдурела, Любка?! – вспылила товарный кассир, едва несовершеннолетняя дочь с размаху бухнула на её усталую голову свои блаженные планы. – Белены, что ли, объелась?!.. Как до такого бреда можно додуматься только было?! Год учиться осталось! Не для того я тебя, баранью остолопину, десять лет канифолила, чтобы дешёвая шкура твоя по ПТУ зассанным болталась!

Женщина, выпавшая в осадок от спонтанного заявления отпрыска, надулась грозной бочкой, готовая защищать бесценный одиннадцатый год обучения в школе № 7 любой ценой. Девочка, подняв ничего не подозревавшей матери давление своим громким требованием, понимала, что быть войне, и смело приготовилась драться до последней капли крови.

Между ними никогда не было разумных спокойных диалогов, в которых подросток могла бы отстоять свои желания – не то что предъявить. На Солнечном 27 единственно правильной, неоспоримой являлась позиция старшей Поспеловой. Любое противное мнение, неповиновение или, сохрани Боже, тщедушная его попытка карались в зародыше – беспощадно, остервенело, без права на помилование.

Шура в семейной вотчине выстроила настолько радикальный тоталитаризм, что взбалмошное заявление несмышлёной школьницы вырвало у неё почву из-под ног. Люба, её замечательная послушная Люба, вдруг хочет уйти из школы! Бросить всё да исчезнуть в никуда! Почему? Как? Зачем? Ведь ничего не предвещало беды. Девочка училась, примерно себя вела. Что пошло не так? Огорошенная, перепуганная, Александра, не умевшая, да и не желавшая вести конструктивные диалоги, взаимовыгодно договариваться, идти – Господи упаси – на компромиссы, была взбешена до безобразия.

Бразильский страстный сериал, чьего продолжения кассир этим вечером трепетно ждала пуще манны небесной, оказался позабыт-позаброшен. Василий, оставшийся на ж/д в ночную смену вместо выходного коллеги, в назревшем семейном балагане участвовать никак не мог. Да и зачем? Григорьевна обходилась без помощи малахольного мужа, когда продавливала безжалостным паровым катком домашние интересы.

— Что плохого в ПТУ? – поспорила девочка. – Закончу, смогу работать по специальности и одновременно учиться на заочном в вузе! У меня будет две корочки!

— Бредни собачьи! Откуда понабралась их дурья твоя башка?! – Женщина подскочила с дивана, не заметив, как измученный пульт от телевизора, перемотанный скотчем, жалобно треснулся об пол. – А-а-а, знаю! От подружки-шалавы понахапалась гавна всякого! С кем поведёшься – от того и наберёшься! И как скоро мне ждать, когда ты прошмандовкой по помойкам побираться будешь?

— Нет у меня в подругах никаких шалав! – вспыхнула тихоня, задетая за живое, приученная оправдываться с незапамятных времен за несовершенные грехи.

— Прям-таки нету?! А вульгарная лохудра с красными патлами? Сразу видно, подстилка кабацкая!

— Ната нормальная! В институт сама поступила! Школу хорошо закончила! Стипендию получает! Зачем наговариваешь? Вечно тебе из моих подруг никто не нравится!

— Выбирала бы нормальных – слова бы поперёк не сказала! А то всё отребье домой тащишь! В приличных семьях девочки шваль десятой дорогой обходят, а ты одну шушеру паршивую собираешь! Что Лыткина со своей толстой мамкой озабоченной, что шлюха Наташа! Одна Виноградова нормальная, и то с тобой якшаться не стала, потому что цену себе знает! Казачка всё-таки породистая, достоинство ронять не хочет! А ты к босоте голожопой липнешь! Бросить школу она размечталась, морда кобылья! Я тебе брошу, шавка сиволапая! Идиотка малахольная! Мозги курячьи совсем прогнили! Когда скурвиться успела?!