Книга Школа. Никому не говори. Том 2, страница 62 – Руфия Липа

— Думаешь защититься?! Нет, сучка, не пойдёт! – шатен с силой оторвал руки девочки от тела и придавил их к стене. – Раздвигай давай!

Болезненный удар ботинка по голеням заставил Поспелову чуть разделить ноги. Пацан тут же этим воспользовался: правую ногу просунул меж девичьих ножек, поднял колено высоко, пока не упёрся в Любин пах, задрав юбку. Школьница попыталась сопротивляться и получила вторую пощёчину. Левой рукой Тим обхватил оба запястья одноклассницы, обвалился на неё телом, придавив к стене и лишив возможности шевелиться. Тихоня повернула голову вбок, отворачиваясь от его дыхания. Из его рта, оказавшегося слишком близко, пахло сигаретами и мятной жвачкой.

— Два дня назад ты вдруг позволила себе расхрабриться. – Степанченко говорил Поспеловой прямо в ухо, касаясь губами её кожи. – Хотя я не припомню, чтобы давал такому ничтожеству, как ты, разрешение хамить!

— Сам начал, – просипела Люба, сдавленная весом Тимона, и получила сбоку удар кулаком в живот. Девочка охнула и протяжно заскулила.

— Не ной, лохушка, я легко приложил! Ещё даже не разогрелся, – процедил он. Друзья одобрительно заржали. – Видимо, давно не мял твои бока! Забыл указать курице место в зассанном углу, что ты забылась и раззявила поганый рот.

Степанченко свободной правой рукой нырнул под девичью водолазку, крепко защипнул побольше кожи на животе и начал скручивать. Люба взвыла.

— Отпусти, придурок!

— А ну-ка повтори, дерьма кусок! – старшеклассник сильнее защемил кожу, потом схватил одноклассницу за грудь и больно сжал. Тихоня вскрикнула. Колено Тимофея больно надавило на пах. Девочка заплакала от бессилия и ярости.

— Вдарь ей, Тим! Овца мало получила! – подначивал Илья.

— Смотри, ноет! Надо было думать раньше, когда язык распускала! – поучал Поспелову Матвей.

Люба от удара в пах со стоном выдохнула оставшийся в груди воздух, упала на колени, а затем завалилась на пол. Степанченко наклонился, схватил одноклассницу за волосы и ткнул её носом в молнию своих джинсов.

— Запомни, Поспелова, будешь огрызаться – выбью зубы! Не смей смотреть, поднимать башку, даже проворачиваться рожей в мою сторону! Твоя задача – терпеть и глотать!

Матвей и Илья похабно заржали.

— Ты ответишь скоро за всё! – Девочка, глотая слёзы, задыхалась от ярости и унижения.

— Что?!.. Повтори, мразь, я ослышался! – Тимон сел на корточки и схватил жертву за горло.

— Я сказала, что ты, Кабан, пожалеешь!

Степанченко по тону Любы с удовлетворением понял, что довёл её до критического состояния.

— Идиотка! Я не боюсь твоих угроз! Ничего не докажешь ни предкам, ни жирдяю-брату. А больше заступиться некому! Да и своей семейке нахрен ты не сдалась, смотрю! – язвительно рассмеялся одноклассник.

— Кто там в конце прячется?! – раздался недовольный пожилой голос. – А ну выходите из темноты, хулиганы, пока я директора не позвала!

Пацаны обернулись. У начала коридора, в его светлой части, стояла уборщица с ведром и шваброй, пытаясь вглядеться во мрак тупика.

— Она нас не видит! Ну если чуть-чуть! – нервно шепнул Сысоев. – Сидите тихо, щас уйдёт!

— Никуда я не уйду, хулиганьё! Курите, небось, и харькаете на пол! А мне мыть! Щас учителей позову! – техничка двинулась к ближайшей двери. Их в коридоре было всего две: химии и ОБЖ.