Книга Школа. Никому не говори. Том 2, страница 59 – Руфия Липа

По звонку никто не встал, чтобы поздороваться с учителем. Она тоже не утрудилась поприветствовать 10 «А» и с ходу начала опрос. Те, кого вызывали пересказать параграф, сквозь шум и гам с горем пополам разбирали свои фамилии с третьего раза. Вызванный стоял у доски, никому не интересный, городил невнятный бред, за который всё равно получал «пять», и чувствовал себя идиотом.

Люба играла с Верой в морской бой, когда ей по затылку прилетела бумажка. Девочка отряхнулась, сделала вид, что не заметила, но не тут-то было. Следом стукнули вторая и третья, четвёртая и пятая.

— Эй, Поспелова, не притворяйся, что пофигу! А то учебником швырну, отвечаю!

Тихоня повернулась к Степанченко и недовольно оглядела его с головы до ног.

— Ого! Сколько храбрости!.. Чего пялишься, мартышка?!.. Накатила самогона с утра?

— Тебе что-то нужно? – после вчерашнего тяжёлого диалога с Ибрагимовым Тим не казался Поспеловой особо опасным.

— От страшилы вроде тебя? Чтоб не поворачивалась, а то меня от шока на понос пробивает!

Окружение Тимона взорвалось залпом хохота.

— Так пробивает, что полтетради изорвал и измял, лишь бы кинуть? Хотел, чтобы я повернулась? Сделано. Чего надо?

Одноклассники, сидевшие поблизости, замерли – Поспелова разговаривала! Да не просто разговаривала, а огрызалась! Камилла и Аня смотрели на ровесницу во все глаза. Варвара и Дарья с изумлением переглядывались.

— Дура?!.. Ничего! Ты мне не нравишься! – засмеялся мальчик, весело пихнув Матвея локтем. Тот надменно пялился на тихоню, надувая пузырь из жвачки.

— Представь себе, Тимофей, ты мне – тоже! Учебником кинешь сейчас или попозже?

— Катись, овца! Отвернись, чучело тупое! Чего пристала?! Вали в жопу! – Степанченко повысил голос. К его пререканиям с Любой начало прислушиваться больше учеников. Класс заметно притих.

— Отвернусь, не переживай. Только больше не зови и бумажками не кидайся!

— Да кому ты, ущербище кладбищенское, нужна?!.. Чего возомнила?! – включился Жваник.

— С тобой никто не разговаривал! – парировала Поспелова.

— С тобой тоже, скотина тупая! Чулки дырявые на кривых ногах смени!

Школьница наклонилась. Чёрт! На новых колготках протянулась широкая стрелка. Как обидно!

— Поменьше на мои кривые ноги смотри, чтоб за колготки чужие не переживать! Не мужское дело, знаешь ли!

— Поспелова, давно по роже не получала? – не веря своим ушам, поинтересовался Тимон.

— Да вот уже пять минут жду, когда учебником кинешь! Ты, Степанченко, целься получше, прямо в лоб! Вдруг сумеешь череп пробить и станешь убийцей века всему классу на гордость! Чего тормозишь?.. Бросай! Уворачиваться не буду!

В 10 «А» наступила выжидающая тишина.

— Люба, успокойся, хуже будет! – тихо шепнула соседке Вера Федотова, дёргая её за рукав.

Шатен окинул тихоню злым взглядом, после ядовито процедил:

— Поверь, Поспелова, ты себе могилу вырыла! Ходи теперь и оглядывайся! Для тебя наступили чёрные деньки. Слишком много разговариваешь!

«Бить будет», – сообразила десятиклассница и повернулась к педагогу. Она сидела нахохлившись и, глупо улыбаясь, наблюдала за перепалкой.

— Карина Афанасьевна, успокойте Степанченко! А то разошёлся на пустом месте, угрожает расправой. Это, между прочим, уголовная статья.

— Вот ненормальная! – фыркнула Илютина.