Онлайн книга «Школа. Никому не говори. Том 5»
|
— Какой ужас! – охнула Люба. – Быть не может! — Может! – криво усмехнулся он. – Когда заступиться некому, народ и не такое себе позволяет! Не все, конечно. За всех станичников плохо говорить не буду. Хороших людей в городе немало живёт. Но веришь: за многими чистыми уютными фасадами, красивыми палисадниками, крашеными заборами да подстриженными газонами живёт ещё та сволота!.. Хочешь, один случай расскажу? — Расскажи! — Боюсь, ушки твои аленькие услышанного не переживут и в трубочку свернутся. — Божечки святы! И что ж там за страсти меня ждут?! — Заинтересовалась, да? – развеселился Коробкин, хитро поглядывая на неё. — Само собой! — О’кей! Тогда лови, дорогуша!.. Когда я был в шестом классе, то подрался с одним козлом-ровесником. Драка была так себе, по мелочи, несерьёзная. Сопляк после одной оплеухи заныл и убежал. Только это оказались цветочки, а впереди ждали ягодки!.. Шёл я потом по улице, а на меня из-за забора выпрыгнула мерзкая карга и давай орать да замахиваться кулаками и клюшкой своей, что я её любимого внучка обидел. Смотрю: и точно – за калиткой стоит слизняк, с которым я ранее поцапался, и трусливо из-за спины бабки косится. Я пару раз старушенцию матюком накрыл и пошёл было мимо, как мне по горбу каменюка прилетела… — Мать честная! – зажала в шоке рот Люба. — Ха! Испугалась?! – невесело рассмеялся Денис. – Это были ещё мелочи, самое вкусное впереди ждёт!.. Короче, один камень по горбу прилетел, второй – по башке. У меня голова кругом пошла, кожу рассекло, кровь потекла. Убежать я не додумался тогда, а зря… Повернулся, смотрю: бабка в меня куски кирпичей из небольшой кучи перед забором мечет. Ну я её крепким словцом помянул и в ответку тоже бросил пару камней. Мочалке сдача не понравилась, она ещё сильнее озверела. И тут из-за калитки на подмогу своей гарпии выскочил дед – мелкий, сухой, скрюченный старикашка. Понял, что я его внука обидел, да ещё и жинку не уважил, и кинулся на меня. — На тебя?!.. На ребёнка?! — Да, Люба. Не знаю, что на меня тогда нашло, но я будто в ступор впал. Мне бы бежать, а нет! Злюсь, ругаюсь и на месте стою… В общем, если коротко, злобный хрен меня на землю повалил и ногами отпинал. — Ох, батюшки!!! — Хоть батюшки, хоть матушки, но досталось крепко. – Шатен печально улыбнулся и снова закурил. – Помню, как было безумно больно. Сморчок пинал без жалости, и рожа у него была звериная и чумная, будто хрыч белены объелся! И бабка его, стерва, у забора орёт: «Бей сучонка, бей, чтобы он нашего внука десятой дорогой обходил! Пришиби ублюдка, дабы землю рядом с честными людьми не топтал! Гнилое семя! Таких подкидышей немцы на корм собакам пускали!»… Не помню, короче, кто их остановил. Кто-то из соседей вышел, вроде, и возмущаться начал. Старичьё в ответ давай оправдываться и огрызаться, а я поднялся да поковылял прочь. Дома в зеркале увидел башку всю в крови, отмылся с горем пополам. Тело долго болело и заживало. Год назад рентген сделал. Врачиха сказала, что рёбра поломанные, на моё счастье, удачно срослись. И слава богу, что органы не проткнули! А то б кирдык башка мне был! — Денис, – утирая слёзы, вздохнула расстроенная Люба. – Мне очень жаль… Особенно жаль, что такие моральные уроды землю топчут! — Сэро тоже примерно так высказался. Хотя нет, всё же иначе! |