Книга Школа. Никому не говори. Том 5, страница 38 – Руфия Липа

Болтаться без дела два урока подряд – вот это подарок! Гончаренко Нина, командир 10 «А», и подобные ей представители примерного поведения поклянчились к другим преподам либо взять их пораньше, либо отпустить. Полученные отказы расстроили десятиклассников, что намылились уже было сбежать вон из школы, доставшей за год.

Географию Поспелова переторчала в библиотеке, а со звонком на русский поплелась в столовую. Книжка не читалась. Уроки были выучены. Делать нечего. Скучно.

После звонка на урок столовая приятно опустела. Майская погода сманила часть одноклассников на улицу, большая же их половина открыла пустой классный кабинет и уселась бить баклуши там. В столовой осталась только Люба. Видно, никому больше не желалось нюхать доносившиеся с кухни запахи ячневой каши да варёной курицы.

Поспелова думала. Возможный приезд родной племянницы занимал все её мысли, и девушка волновалась.

Реально бок о бок Шурик прожил с Эллой года полтора из четырёх. Остальное время молодая жена скучала одна под присмотром нетерпимой свекрови на Солнечном 27, пока брат служил. От жены Александр Васильевич ушёл сам, и причина его ухода до сих пор оставалась Любе неясной: все склочные разговоры, что доносились до её юных ушей, попахивали невнятными отговорками да мелочными обидами.

Неприятнейшим воспоминанием в Любиной памяти застряла одна сцена.

Элла после ухода мужа пыталась неоднократно помириться, восстановить семейный очаг. Писала ему письма, звонила. Брат на созвон в переговорный пункт не приходил, телеграммы игнорировал, ответы не писал. Тогда невестка решилась приехать со всеми пожитками с другого края СССР на Солнечный, чтобы воссоздать разрушенную ячейку общества.

В первый день приезда Эллы на примирение с капризным мужем Люба да старшие Поспеловы с пятилетней Аей закрылись в гостиной, пока молодые в своей комнате выясняли отношения. Тут же, в гостиной, пришлось остаться новой пассии Шурика, в компании которой он прикатил разбираться с постылой женой. Девушка, не знакомая с роднёй любовника, чувствовала себя крайне неуютно, робко улыбалась и от стеснения вжималась в кресло, пытаясь исчезнуть с глаз долой. Из комнаты брата через коридор доносилось эхо ссоры.

Послышался грохот раскрывшейся двери. Затем распахнулась дверь в гостиную, и в помещение зашел Александр Васильевич. Малютка Ая, увидевшая отца, обрадовалась, спрыгнула с дивана и, распахнув ручки, полетела к родному человеку с радостным криком: «Папочка!». Папочка отвернулся, не подав и звука, будто в комнате не было сейчас никакого ребёнка, кратко кивнул любовнице: «Поехали!» – и вышел вон. Ая, застыв в полуметре от места, где только что стоял её родитель, потерянно молчала. Шурик в родной дом после ни разу не заявился.

Элла прожила со свёкрами в одиночестве больше полугода и уехала уже навсегда. Несколько лет подряд на летние каникулы к отцу, бабушке и деду приезжала только внучка.

«Ты не могла тогда ничем никому помочь, – прошептала Люба сама себе, зажмурившись от тоски. – Даже сейчас не знаешь, чью сторону занять: своей семьи или племяшки и её матери. Ая приедет, мама опять начнёт её грузить обидами и претензиями к Элле. Ая будет жаловаться тебе, когда вы окажетесь наедине, а ты которое лето подряд станешь разводить руками и пытаться остаться где-то посередине».