Книга Школа. Никому не говори. Том 5, страница 51 – Руфия Липа

Школьники охали, ахали, оскорблялись, всплёскивали руками для пущего трагизма. Кто-то не верил. Кто-то исподтишка, не от большого ума, посмеивался над Виноградовой. Кто-то крыл последними словами Любу, потому что на большее способен не был.

Камилла после устроенной сцены в столовой поражала всех ледяным спокойствием. Брюнетка не плакала, как ожидалось в её случае. Она упорно молчала, стиснув челюсть, и не отвечала даже взглядом ни на сочувственные вздохи, ни на пронырливые вопросики. Обескровленное лицо её выражало железобетонную упёртость.

Когда Поспелова по звонку вошла, все затихли и уставились на неё, будто на редкое ископаемое. Люба молча села на место. Она специально не стала смотреть по сторонам во имя сохранения последних нервных клеток. Лишь раз непроизвольно подняла глаза на Сысоева Матвея, усевшегося напротив, – её тут же обдало животной ненавистью, и она поспешила отвернуться.

Люба поняла, что всех шокировала. Её обсуждали. Её поливали грязью и громко ненавидели. Понятно, почему: по мнению подростков, тихоня заняла место, которое не должна была занимать. Она прыгнула выше крыши – туда, куда взбираться ей никто не разрешал. Не её уровня лакомый кусок, понимаете ли.

«Обидно, унизительно. Хотя в первый раз, что ли… Да ну их! Невелика потеря!» – отмахнулась девочка и продолжила наблюдать за малохольным педагогом.

Комфортнее всех чувствовала себя Юлиана Близнюк. Она буквально купалась в лучах славы. Десятиклассница величественно посматривала по сторонам, наслаждаясь шухером, к масштабам которого самолично приложила руку, да по-королевски, с лицом знатока, отпускала редкие комментарии. Виноградова уничтожена, что остальным послужит прекрасным уроком. Никто теперь не посмеет вякнуть, что Юлька – подстилка и дешёвка. Никто больше не покусится учить её уму-разуму в вопросах личной жизни.

Дверь распахнулась, да так, будто тот, кто открывал, хотел её вырвать с корнем. В кабинет бесцеремонно заглянул Ибрагимов, нагло оглядел класс, довольно усмехнулся.

— Здрасьте, извините, пожалуйста! – вальяжно выдал он, засунув руки в карманы да опёршись о дверной косяк. – Там Поспелову Любу к директору вызывают с вещами!

10 «А» застыл, не доверяя своим очам. Передние парты обернулись к девочке. Рашель сочувственно схватила за руку посиневшую Камиллу.

Люба, покрывшись холодным потом, растерялась, понимая, что директор тут в который раз не при чём. Провоцировать класс на ещё большие грязные пересуды ей после пережитого хотелось сейчас меньше всего.

— Поспелову? Почему это? Что случилось? – засуетился преподаватель, у которого на уроках ученики обыкновенно выходили вон, плюя на его разрешение.

Вместе с брюнетом в кабинет засунулось ещё несколько парней, незнакомых тихоне. Разнузданные их физиономии говорили сами за себя.

— С мальчиками за туалетом курит эта плохая девочка! – сострил кто-то из пришедших. – Наказать её надо!

За дверью весело заржали. Повеса улыбнулся.

— Щас ей у директора ата-та по попе сделают! – Из прохода выставилась хулиганья мордаха Кеши Гнутова, заводилы из 11 «Б». – Да, Сэро?

Сэро одобрительно хмыкнул.

— Люба, чего сидим?! – обратился он к подруге. – Давай собирайся! Директор ждёт.

Шальная компания плутовски захихикала. Поспелова встала, чувствуя себя словно под прицелом тысячи снайперских винтовок, начала собирать вещи.