Книга Школа. Никому не говори. Том 5, страница 58 – Руфия Липа

Вторая нешуточная свара настигла Ибрагимова, тихоню и Топора, когда они, выйдя с базара, топали по трамвайным путям, проходившим через безлюдный перелесок и жуткие ржавые гаражи.

Скучавшим гопникам, сидевшим на кортанах вокруг сымпровизированного из хлама стола, не понравилось присутствие подростков в их зоне отчуждения. Подросткам не понравились навязчивое внимание и бесцеремонное желание гопарей отжать сигареты, рюкзаки и выручку.

Началась возня. Пацаны метнулись в поросль, чтобы увести гоп-стоп подальше от трамвайных путей и ненужных случайных свидетелей. Беспомощная Люба, находясь со страху на грани истерики, в ужасе следила за повесой и Топором, мелькавшими в поросли, да молилась за обоих, потому что не представляла, что будет с ней, если её телохранители не устоят.

Когда Сэро, испачканный в крови, вылез из одичалых кустов, прихрамывая, перешёл через трамвайные пути, достал из рюкзака несвежую футболку и начал вытирать об неё финку, девочке поплохело. Поспелова скрючилась и напрочь избавилась от остатков беляша с томатным соком.

— Ты, мля, как принцесса на горошине! – язвительно выговорил брюнет, отстав от группы ради плетущейся подруги.

Люба, еле державшаяся на ногах после увиденного, косо посмотрела на него и издала слабый писк.

— Предупреждал в январе, что может быть всякое, божий ты одуван, – приглушённо продолжил приятель. – Лёгкие деньги не про халяву, а про полную задницу. В следующий раз при таком раскладе не стой, как грёбаный истукан, а вали нахрен, сверкая пятками, поняла?

— Поняла, – выдавила школьница, чувствуя новый приступ тошноты.

Сэро, видя неминуемое, схватил её за плечо и затолкнул за угол ветхого забора, изрисованного граффити. Поспелову вывернуло от спазма.

— Да что ж такое! – виновато молвила она, разогнувшись после потуг, поспешно вытирая рукавом губы. – Уже пятый раз за два часа!

Топор, Илья да ещё несколько пацанов стояли в стороне, ожидая их. Увидев, что те зашевелились, группа снова двинулась в путь.

Ибрагимов устало протёр вспотевшее лицо тыльной стороной раненой правой руки, перемотанной обрывком злосчастной футболки, о которую он недавно чистил испачканную финку. «Зато заработок при тебе», – пробежала циничная мыслишка в голове десятиклассницы, и она снова зашаталась на некрепких ногах. Это не укрылось от утомлённого ровесника, что брёл рядом.

— Угомонись уже, вафля блаженная! Я никого не прирезал. Пырнул в бедро, чтобы один быстро двигаться не мог, а другого по руке цапанул! Петух меня придушить со спины пытался, так что либо я – его, либо он – меня! Поэтому хватит шататься, как ковыль в степи, зефирное ты недоразумение!

Люба от беспардонного выброса в свою сторону сначала впала в ступор, а потом оскорбилась.

— Зачем на мне отрываешься?! Я не виновата, что уроды стали нарываться!

— Да мне похрен, в чём ты виновата! Хватит нюни пускать, матрёшка нетраханная!

— Ах ты ж!!!.. – Поспелова позеленела от возмущения.

Сэро, выпустив накопленный гнев, тут же успокоился и безудержно расхохотался. Пацаны, что шли впереди на добрый десяток шагов, лениво обернулись на шум, а потом так же равнодушно отвернулись, решив, что перебранка этих двоих – не их ума дело.

— А говорила, что мои унизительные нотации больше слушать не будешь! – остыв, весело съехидничал повеса. – Вот и верь девочкам на слово! Ой, нехрен пялиться волком! Обидки тут гоняет! Короче, чтобы ты угомонилась и подобрела…