Книга Школа. Никому не говори. Том 5, страница 61 – Руфия Липа

«Как странно, – задумалась она, кисло внимая мыслительным пёрлам рыжего Крюкова. – Раньше я бы улетела от счастья на Луну, если бы вы соизволили подарить мне хоть чуточку своего уважения! Ждала я, ждала, когда кто-нибудь из вашей орды меня за человека признает, да так и не дождалась. А сейчас ни вы, ни ваше уважение и даром мне не впёрлись. Наивные: о жизни да о политике рассуждают. Ха, дети малые! Отползите прочь от моей парты, нудные вонючки, сил нет слушать! Тупицы. И тебе, Миша, и тебе, Сёма, до Ибрагимовых и Коробкина гавном плыть».

— Сегодня мне шагать в ту же сторону, что и тебе, – доверительно шепнула Любе перед шестым уроком Дарья Бутенко. – Не против вместе прогуляться? Поболтаем о том о сём, посекретничаем?

Тихоня непроизвольно вздрогнула – смутные отголоски болезненных воспоминаний всколыхнули в её девичьем хрупком теле забытую волну разочарования.

— Не получится, – пресно поджав губы, ответила Поспелова. – Мне нужно к ж/д – это во-первых. Во-вторых, Ибрагимовых да их дружбанов рядом не будет. Заскучаешь, Даша. Ну а в-третьих, не обязательно составлять компанию кому попало, если классуха нас вместе посадила.

Бутенко, оторопев, поменялась в лице.

— Хороший вкус на людей, Даша, терять не стоит! Тебе Степанченко и Илютина эту прописную истину объяснили. Осенью, помнишь? – Соседка по парте приторно улыбнулась. – Вдруг из-за меня кирпич на твою голову бахнется? Глисты мозги загадят. Или, может, превратишься в дурную монашку. Оно тебе надо, а?

Сконфуженная одноклассница, понимая, что никакие слова ей оправдаться не помогут, стыдливо отвернулась.

Дарье всегда нравилась Люба. Она считала её человеком острого ума, необычным и весьма интересным, но вслух свои мысли произносила редко и осторожно, дабы не испортить авторитет в глазах продвинутого окружения. Тим Поспелову искренне презирал, Илютина – люто ненавидела, остальные считали придурошной и убогой. Бутенко попыталась с Варькой пару раз поспорить и наткнулась на такую железобетонную стену непонимания, что решила больше не трепыхаться. Проблемы Дарье были не нужны: их хватало в родном доме, с тех пор как мать привела в хату отчима. Нагулянной от постороннего мужика дочке оказалось мало места под родительской крышей с рождением младшего сына. Взрослые ей вечно были не рады и постоянно придирались, неполнородный брат садился на голову. С беспечной Илютиной можно было без конца где угодно тусить и толком не появляться в неуютном жилище. Идиотские выходки Варьки и отсутствие всяких тормозов более сдержанную Дашу периодами заставляли краснеть и крепко нервировали, но лучше так, чем находиться возле равнодушной мамы и понимать, что младший сын от нового любимого мужа дороже, чем старшая дочка от залётного мужика.

Разве с домоседкой Поспеловой удалось бы пропадать днями и ночами? Нет, конечно. Дарья чисто из выгоды выбрала щедрую Варвару, что платила в барах, клубах, ресторанах за двоих.

Теперь же, оказавшись верхом на звезде, Люба не примет никакие отмазки, доводы или посулы. Извиниться? Не прокатит. Раскаяться? Поздно. Выгородить себя в глазах оскорблённой Любы – сложно. Назад дороги нет, а Поспелова, униженная её трусостью и приспособленчеством, не подпустит к себе даже на пушечный выстрел.

Даша не знала, что Люба дала сдачи не ради мести. Прислушавшись к словам Имира, что сказаны были ей в назидание у реки, Поспелова стала серьёзнее относиться к быстро менявшемуся окружению и начала следить за своим языком и манерой общения.