Книга Школа. Никому не говори. Том 5, страница 67 – Руфия Липа

— Серьёзно. Мы никогда не встречались и встречаться не собираемся. Наши родители вместе работают и знают друг друга. Я хожу с братьями в школу, иногда с ними гуляю. С обоими, слышишь? И с Сэро, и с Имиром. Мы друзья. Не более.

— Странно, – игриво прищурилась брюнетка, не скрывая сталь в голосе. – Выглядит иначе!

— Лёвочкиной на слово поверила? – заволновалась тихоня, подыскивая нужные слова. – Камилла, знаешь же, какое она последнее трепло! Я не настраивала Сэро против тебя! Ибрагимов сам по себе такой ветреный! Мы вообще тебя не обсуждали, только пару раз упомянули, и всё! Честно!

— Люба, – елейно проворковала Виноградова.

— Что? – насторожилась она.

— А зачем ты оправдываешься?

— Потому что, – проговорила красная тихоня тонким прерывающимся голосом. – Потому что я действительно не виновата.

Виноградова понимающе улыбнулась, шагнула ей навстречу и крепко обняла.

— Верю, милая! Знаю, что ты, пугливая домашняя мышка, никогда бы за моей спиной не стала мутить с моим парнем. Ты бы никогда не стала ничего утаивать, притворяться левой и врать нагло в глаза. Ты, Поспелова, конечно же, не такая!

Десятиклассница, чувствуя себя без вины виноватой, опасливо разглядывала сверстницу и не знала, чему верить: честным, широко распахнутым глазам бывшей подруги или еле замаскированному сарказму в её убаюкивающем монологе. Тело трусило мелким ознобом.

— Камилла, я не уводила у тебя Сэро, честное слово!

— Верю-верю! В такое, прикинь, вообще никому не верится! Ты, ты, ты-ы-ы-ы, блин, – увела у меня парня, ах-ах-ха-ха! Нам с тобой какое дело до того, что напридумывали всякие дурачки? – продолжила толкать речь Виноградова. – Давай лучше объединимся и будем дружить, как раньше. Как тем летом, помнишь?

— Имеешь в виду…

— Да, седьмой класс. Хорошо же дружили! А потом ты чего-то сторониться меня стала… Почему, кстати?

Виноградова хищно заглянула сверстнице в глаза, прекрасно зная ответ.

Люба совершенно не могла взять себя в руки. Длинный язык и развязная манера, приобретённые за год от Сэро, куда-то испарились, оставив на пустынной сельской улочке в час обеда только беспомощную, маленькую, вечно виноватую девочку. Возможно, потому, что у Поспеловой не было опыта разборок с брошенными ревнивыми девицами. А, может, потому, что тихоня осознала, насколько некрасиво выглядели в глазах кинутой одноклассницы её закулисные гульки с Ибрагимовым.

— Чего молчишь?.. Эй, ку-ку! Мир, дружба, жвачка?

Камилла протянула руку перемирия. Люба, поразмыслив, несмело ответила, но вместо пожатия неожиданно получила мощный толчок в грудь. Не удержав равновесия, Поспелова кубарем полетела с тротуара в глубокую канаву для сточных вод.

Благодаря жарким майским дням вода от дождей недельной давности почти испарилась, оставив на дне густую вонючую чёрно-зелёную жижу вперемешку с останками гнилой травы и другим мусором. Десятиклассница шмякнулась с разбегу в протухлый бульон, измазалась в его гуще и стала похожа на бродяжку. Всё: ноги, обувь, волосы, руки, грудь – оказалось заляпано смолистым склизлым киселём.

Виноградова, обхватив руками живот, ржала как умалишенная.

— Легче стало?! – поинтересовалась тихоня, с презрением глядя на неё снизу вверх.

— Нет, конечно! – язвительно ответила брюнетка и продолжила хохотать.