Книга Школа. Никому не говори. Том 5, страница 73 – Руфия Липа

— Я про Жваника и Сысоева. Сегодня весь класс охал да ахал! Реально со спины напали?! – разволновалась девочка.

— Ну да, попытались, – уклончиво ответил юноша. – Драки толком не было, не переживай. Обсуждать особо нечего.

— Нечего?!.. Жваник получил сотрясение, челюсть повреждена, зубы, вроде, выбиты! Кабан говорил, что идиоту швы на десну наложили! У Сысоева отбиты внутренности, с коленом проблемы, ещё и пальцы в толкучке оттоптали!

Ибрагимов, слегка улыбнувшись, обнял её за плечи.

— Любонька, мы немного столкнулись на тротуаре, разошлись. Один зачем-то побежал следом за мной, споткнулся, упал неудачно, головой ударился, завалил грузной тушкой второго. Я даже среагировать не успел, как твои неуклюжие одноклассники сами себе создали проблему на ровном месте. А теперь сидят вдвоём в больнице и жалуются на свою же рукожопость! Если честно, я даже не понял, чего они вообще от меня хотели.

Тихоня прыснула. Отличник с удовольствием крепко поцеловал дорогую ему девочку в губы и незаметно перевёл душевный диалог на другие темы.

Ибрагимову было глубоко плевать на Жваника с Сысоевым, их самочувствие и дальнейшее житьё-бытьё. Его волновало другое: откуда Люба Поспелова взяла такую большую сумму?

Имир намеренно спросил про родителей и карманные расходы, потому что знал: девочке на Солнечном 27 не дают на руки в личное пользование даже ломаного рубля. Парень, бывая на ж/д, неоднократно сидел в компании Василия Михайловича, внимательно слушал и хорошо запоминал.

— Шура считает, что свободные деньги портят детей, развращают, – толковал Поспелов, выдыхая едкий вонючий дым сигареты «Прима». – Она не хочет, чтобы дочка покупала жвачку, леденцы на палочке и губила здоровье. Боится, что Люба с наркотиками свяжется. Сдачу, что дочь с рынка приносит, до копейки жена пересчитывает.

— За стоимость жвачки наркоту не купишь, – деликатно заметил Алмаз. – Ровесники могут не понять.

— Я тоже так думаю, но Шура всё равно боится, – оправдал супругу Василий. – Да и Люба никогда не клянчила и не жаловалась…

«Вот именно. Из кошельков предков ты бы взять без спроса не решилась. Если бы ты подрабатывала, то так бы и сказала, но нет. Да и что за подработка такая, что ты готова щедро оплачивать любой банкет?» – размышлял Имир, стоя подле входа в учительскую.

Дождавшись, когда после звонка на урок помещение опустеет, он нырнул вовнутрь, подошёл к шкафу, взял с полки классные журналы 10 «А» и 10 «Д», открыл оба на страницах учёта посещаемости.

«Интересненько!» – недобро хмыкнул он, обнаружив, что с середины третьей четверти единичные пропуски учебных дней у прилежной Любы и пронырливого Сэро совпадают. Решив проверить догадку, Ибрагимов вытащил из-под журнальных обложек больничные справки учащихся, нашёл листки, что были на имена девочки и брата, и сразу узнал печать и подпись врача, которого близнецы давным-давно подкупили.

«Твою ж мать!» – Имир, всегда следивший за тёмными делишками братца и знавший про большинство его махинаций, понял, что в этом учебном году расслабился и здорово дал маху.

* * *

— Сколько яиц тебе?

— Давай три, – чуть подумав, откликнулся Илья, оторвавшись от сотового. – Только сильно не жарь, я жидкий желток люблю.

— Ты не один такой уникальный! – высмеял его Сэро, разбивая о бок сковороды одно яйцо за другим. – Всем так нравится. Салат из баклажанов будешь?