Книга Школа. Никому не говори. Том 3, страница 79 – Руфия Липа

— Рядом были. Об этом я тебе уже говорил.

— Но я вас никого не видела…

— А тебе и не надо нас видеть! Твоя задача была отвлекать. Ты справилась. Даже лучше, чем мы ожидали. Хвалю!

— Но как вы…

— Что?

— Ну типа «хулиганили»?

— Это уже не твоё дело, детка.

— Почему?

— По кочану. Много вопросов задаёшь, дорогая, по темам, которые тебя не касаются! Делай то, что велено. Остальное – не твои заботы. Хорошо меня поняла?

— Да, – испугалась Поспелова.

— Умница! Пойдём быстрее. Покормлю тебя в моей любимой пирожковой! Сегодня ты бродила сама по себе, попробовала свои силы. Следующий раз почешешь туда, куда скажут.

— А почему сегодня меня никуда не направляли?

— Потому что кто-то не на шутку струсил и чуть штанишки свои не подпачкал. Забыла?

Старшеклассница стушевалась и, поджав губы, стала разглядывать асфальт под ногами.

— Вот то-то же! – насмешливо хмыкнул Ибрагимов. – Да, важно! Если кого из нас ловят и поднимается шухер, ни в коем случае не дёргайся! Ты не при делах. Просто покупатель. Мимо шла. Если вдруг что, ничего не видела, не слышала. О’кей?.. И ещё: если сечёшь других щипачей, не вздумай подать виду.

— Почему?

— Это не твоё дело. Люди работают. Задача у них такая. Олухов обворовывать.

— Но это же плохо! – ляпнула Поспелова, запамятовав, зачем она вместе с ровесником в Краснодар заявилась.

— Плохо быть лопухом и деньги на видном или в легко доступном месте держать. Это жизнь, детка! Кто не успел, того и съели. А ты, если по глупости влезешь, сама можешь пострадать. Год назад видал: вор подрезал на остановке у тётки кошель, лежавший сверху содержимого авоськи. Рядом клуша одна приметила и давай орать: «Воруют!» Урка ей секундой ножом по глазам полоснул и испарился.

— О Господи!!!.. И что с глазами?!..

— Кровищи море – и нет глаз. Калекой неравнодушная осталась.

— Какой ужас!!! – впечатлилась она, а после, немного помолчав, решила продолжить разговор: – Слушай, Сэро! Мы когда на вокзал приехали, я заметила толпу цыганок с детьми. Они приставали ко всем подряд и попрошайничали, погадать навязывались. Мне – тоже, но я торопилась вслед за вами.

— Они работают. Клянчат и тырят под шумок. Находят сердобольного лоха, окружают толпой, впаривают какую-нибудь хрень и потихоньку чистят карманы.

— Почему их милиция не прогонит?

— Милиция тоже с этого имеет.

Старшеклассники подошли к широкому перекрёстку и встали в ожидании у пешеходного перехода. Люба чуть помолчала, собираясь с силами, чтобы сказать следующую мысль и при этом не задеть чувства собеседника.

— Эти цыганки не похожи на тебя и Илью. И на Руслану. Они более чёрные, точнее, смуглые…

Сэро, приподняв бровь, покосился на приятельницу.

— И Руслана так не одевается… И мама ваша так не одевается… Но ты воруешь и ещё…

— Хочешь сказать, я ворую, потому что цыган? И Илья ворует, потому что цыган? Тебя удивляет, почему не попрошайничают Руслана и моя мама? – спокойно прервал Любину тягомотину старшеклассник. – Золотце, я не знаю, почему те тётки клянчат! Может, мужья не обеспечивают. Может, больше ни на что не способны. Может, в их таборе это договорной обязательный способ дохода. А может, этот способ заработка передаётся в их семьях из поколения в поколение. Традиция! Я левачу, потому что мне по душе. Илье – тоже. Прикалывает нас нервы себе щекотать! Плюс мне нравится, когда есть свои деньги. Имир не страдает этим и глубоко не одобряет, как и мой отец. Маму попрошайничать отец в жизнь не гнал. И да, в моей семье о моих проделках не знают. Сольёшь меня – башку откручу! Предупреждаю в первый раз и последний!