Книга Школа. Никому не говори. Том 3, страница 80 – Руфия Липа

Люба подняла взгляд на брюнета и поняла, что он совсем не шутит.

— Почему те бабы чернее меня да Ильи? – продолжил повеса. – Блин, а я откуда знаю? Может, просто кожа такая. Ты, Люба, знаешь ли, тоже не на одно лицо с другими русскими! Скажи-ка мне, любительница стереотипов, а ты, кроме цыганок, других попрошаек на вокзале что, не заметила?

— Нет, видела! Несколько калек и бабулек. Ещё, когда мы шли, какие-то мужики просили копеечку!

— Вот больше всякую хрень у меня и не спрашивай!

— Просто испугалась я тех цыганок! – нелепо оправдывалась ровесница. – Они наглые!

— Правильно испугалась. Для такой прелести, как ты, они опасны. Хотя, если бы бабёнки тебя разок обчистили, то ты бы быстро поумнела и ерунду больше не несла! Всё-таки клинит тебя, дорогуша!

— Тебя бы запугивали дома – тоже бы клинило!

— А причём здесь я? Меня другие национальности не напрягают, в отличие от тебя. Так что разбирайся сама, что тебе со своими предрассудками делать, а меня не приплетай.

Ибрагимов подошёл к общепиту, взбежал по ступенькам и приоткрыл перед подругой дверь:

— Заходи! Моя любимая пирожковая! Всегда свежее, лепят и готовят начинку прямо при тебе, и прогорклым, перегоревшим маслом не воняет.

Через полчаса, вкусно полакомившись горячими свежими сочными беляшами с подсоленным томатным соком, утомлённые школьники сидели на лавочке в небольшом парке, разглядывая мимо спешивших пешеходов. Ибрагимов, обвалившись на бортик и задрав ногу, с интересом рассматривал Поспелову, утонувшую в размышлениях.

— Чего молчишь?

— Жду твоей команды, Сэро, куда двигаться и что делать. А молчу, чтобы не нарваться на очередную лекцию о своей глупости.

— Это ты правильно делаешь!

— Спасибо, что оценил! – парировала девушка. – Вечереет.

— Да, – ровесник взглянул на наручные часы. – Илюха будет нас ждать на Гаврилова в семь. Твои предки на работе, правильно? Возвращаются поздно?

— Да.

— У нас два часа. Надо себя занять. Расскажи о чём-нибудь!

— Опять я?!

— Опять ты. О чём грузилась сейчас?

Школьница гордо выдержала минуту молчания, а потом медленно, взвешивая каждое слово, ответила:

— Да думала, что люблю старшее поколение, но теперь поняла, что на самом деле мне просто нравилось всегда в их глазах выглядеть хорошей девочкой. Так надоело быть правильной! А ещё я на рынке столько неприятных рож увидела! Фу!

Сэро развеселился.

— Детка, да ты растёшь! Скоро мы все узреем другую Любаню!

— Нет, ты не мог не съехидничать! Так и знала! Хрен тебе что-нибудь ещё скажу! – гневно буркнула тихоня и демонстративно отвернулась, скрестив руки на груди.

— Скажешь, ещё и как! Тебе же нравится со мной болтать, Любушка! – рассмеялся брюнет и тут же сменил тему: – Дело не в любви к старшим или нелюбви. Тебе допетрило наконец, что начинка человека не зависит от возраста. Гавнюком может быть как ребёнок, так и старпёр. Человек взрослеет, потом стареет, а нутро остаётся на месте.

Люба повернулась к брюнету и посмотрела на него глазами, полными неожиданного открытия.

— Могу кое в чём помочь, если надоело быть послушной, – добавил парень, прищурившись.

— В чём?

— Переодеться. Имидж сменить. Могу сориентировать, подсказать, чтобы твои глаза не разбежались и ты не накупила всякой херни, друг с другом не сочетаемой. Хочешь?