Книга Школа. Никому не говори. Том 3, страница 94 – Руфия Липа

На одной из перемен к одинокой кучке Любы, Софии и Веры неожиданно подошёл Степанченко со свитой и начал заигрывать с Лаврентьевой.

— На матеше будет контрошка, но Соня не парится, потому что шарит. Да, Сонечка? – мягко стелил шатен, подмигивая отличнице и благополучно игнорируя одноклассниц, стоявших рядом.

Будто по команде, подражая лидеру, перед молчаливой Софией, польщенной негаданным вниманием первого красавчика 10 «А», стелились и Жваник с Сысоевым. Рядом прикантовался рыжеволосый конопатый Миша Крюков, широко улыбаясь да вставляя изредка свои пять копеек. Любу, молча наблюдавшую за расшаркиваниями, их кульбиты не цепляли – скорее, смешили, в отличие от Веры, желавшей тоже оказаться в центре внимания обаятельного Тима.

Степанченко краем глаза наблюдал в глазах тихони насмешливо-холодные огоньки и злился, потому что рассчитывал зацепить, унизить её демонстрацией интереса к неуклюжей Лаврентьевой. Но Люба по-прежнему оставалась отстранённо-холодной.

«Да уж, Тимофей! Ты громко столько лет подряд кричал на весь класс о своих принципиальных вкусах в пользу Рашель, открыто заявлял, что предпочитаешь смазливых да востребованных, а сегодня клеишься к Соне, которую раньше за человека не считал! Прельстился на мерседесы в гараже и бизнес богатого папочки? Значит, твоим железобетонным принципам грош цена в базарный день!»

На уроке истории занесли первую порцию валентинок. Открытки получили и Соня с Верой. Люба, сидевшая позади на другом ряду с Дашей Бутенко, поймала ехидные переглядывания между Тимоном, Картавцевым и Варварой. Подростки давились от еле сдерживаемого смеха. Причина была в огромных открытках-сердечках, предназначавшихся Любиным приятельницам. Поспелова видела, как заметно трепетала от волнения скромная, стеснительная Федотова, читая содержимое пресловутой валентинки и веря каждому написанному слову.

— Что там? – подметив ажиотаж, спросила Дарья у Сысоева.

— Да чуваки поприкалывались! Настрочили ослицам «признания в любви от тайных поклонников» и ржут с их слюнявых харь! – заржал Матвей.

Тихоня покрутила головой и поняла, что о некрасивом поступке классных заводил знали заранее многие, даже хорошист Крюков и трио Уварова – Гончаренко – Таран. Примерные ученики, не стесняясь, скалили зубы с «осчастливленных» тихих одиночек.

«Блин, уроды! Слов нет! Есть вам дело до Сони и Веры, их личной жизни и отношений! Ну гуляете вы по дискотекам, встречаетесь с кем-то – ради Бога! Чего ж вам над другими поиздеваться неймется? – негодовала Люба. – Если вдруг мне принесут открытки, хрен я вам, придуркам, доставлю удовольствие поржать! Спрячу в рюкзак и прочитаю дома. И не дай Боже найду подлые каракули – отомщу и за себя, и за девчонок! Хватит с меня гнусностей – за мной не заржавеет!»

Поспелова хотела было посвятить товарок в организованную насмешку, но передумала, побоявшись обидеть не на шутку обрадованных девчат. «Все хотят любви, – размышляла школьница. – Никто не застрахован. Вот тебе и Соня: молчаливая, равнодушная да неприступная!» На память пришли слова Александры Григорьевны о казачьем происхождении Софии да её богатом семействе: «Лаврентьева – чистокровная породистая! Родители цену себе не складут, как и заносчивые, высокомерные дед с бабкой».