Книга Школа. Никому не говори. Том 3, страница 96 – Руфия Липа

— Нет, сказала! Ещё подцепишь какую-нибудь заразу! Там дом полон блаженных, бродяжек церковных! Я запрещаю! Даже не вздумай!

Григорьевна ушла с бульоном до вечера. Когда женщина вернулась и уселась с Василием смотреть бразильский сериал, Люба втихомолку оделась и выскочила из № 27 в холодный сумрак.

В доме бабы Таси действительно было людно: у доброй отзывчивой женщины было огромное количество друзей. Калитка не закрывалась смотрящими, как и входная дверь. Десятиклассница прошла в зал, остановилась у железной кровати, на которой лежал дорогой ей человек в беспамятном состоянии, с распущенными седыми волосами, покрывшими изголовье, – и разрыдалась.

Никто не стал гнать юную девчушку от умирающей старушки, рассказывать про плохие приметы или делать замечания. Люба не помнила, сколько пролежала на кровати, обнимая хрупкое, безжизненное, горячее от температуры тело Таисии Фёдоровны. Глаза опухли от слёз, а сердце разрывалось от понимания, что она теперь останется одна, без искренней бескорыстной поддержки, которую получала от единственной, по-настоящему доброй к ней женщины.

«Господи, пожалуйста, пусть ещё сегодня у меня будет шанс побыть возле неё живой!» – молилась старшеклассница, закрывая классный кабинет после здорово утомившей влажной уборки да таскания на первый этаж вёдер с грязной водой.

— О, Люба! Только со школы вышла?! – пристали стоявшие на мосту Близнюк, Селиверстова и Лыткина. Девчонки никак не могли расстаться из-за желания обмусолить все собранные за день сплетни. – Пошли вместе, поболтаем!

— В следующий раз! Я тороплюсь.

— А-а-а-а, понятно!.. Ой, стой, Люба! У тебя все лабораторные решены?

— Чего хочешь, Катя?

— Тетрадь по биологии попросить!

— Проси. С тебя пятьдесят рублей.

— А чисто по дружбе не дашь?

— Чисто по дружбе сама решай.

— Хорошо, вот деньги, – растерявшись, зашуршала в карманах недовольная Катя.

— Вот тебе тетрадь. Всё, пока! Завтра вернёшь.

— А если послезавтра? – решилась обнаглеть Лыткина, листая Любины записи.

— Тогда с тебя ещё пятьдесят рублей.

— Ой, нет! Лучше завтра верну. Ах-ха-ха-ха! Что это?!.. Ну ты, блин, Люба, даёшь!!!

Юлиана и Вика, заглянув следом в раскрытую тетрадь, тоже взорвались громким смехом. Недоумевающая Люба выхватила конспекты и стала пунцовой до кончиков волос. На полях красовался тот самый цветочек, к которому в школьной библиотеке Ибрагимов пририсовал гигантский мужской орган с обилием волос. Старшеклассница о творчестве приятеля благополучно забыла на свою же голову.

— Ну Сэро!!! – выкрикнула, не помня себя от стыда, возмущённая Поспелова. – Хорошо, что Лидия Гаврииловна до сих пор ни разу тетради на проверку не собирала! Какой позор бы был! Катя, держи деньги назад! Мне нужно уничтожить следы этого безобразия!

Девчонки резко прекратили смеяться. Глаза их сделались шире, а лица вытянулись от смущения. Поспелову крепко обхватили за плечи рукой со строгими часами на запястье.

— Смотрю, кто-то до дому дойти не может? Хватит топтаться на мосту, Люба! Пойдём-ка, компанию мне составишь! – Имир улыбнулся ровеснице, взял её за руку и потянул к пешеходному переходу.

— У вас это семейное: подкрадываться сзади и заставать врасплох? —заговорила первой школьница, едва они перешли дорогу.

— Ну, я-то к тебе со спины подошёл в первый раз! – удивился брюнет. – Мне показалось, ты той компании была не рада: что-то вопила, пока они ржали. Так что меня к Сэро не приплетай!