Книга Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса, страница 51 – Лиссбет Котцова, Маргарита Фуаро

Врачебный кошмар.

Я медленно вдохнула.

Потом выдохнула.

— Значит, третий путь.

Северин посмотрел на меня.

— Его нет.

— Всегда говорят именно так перед тем, как приходится его искать.

Я опустилась на колено у воды и коснулась поверхности.

Боль ударила мгновенно.

Тысячи голосов. Тысячи ран. Запертые, заражённые, забытые. Среди них были виновные. Были невиновные. Были те, кто создавал гниль. Были те, на ком её испытывали. Всё смешалось за века в один гнойный узел.

Нельзя просто выпустить.

Нельзя просто уничтожить.

Нужно разделить.

Очистить.

Дренировать.

Я открыла глаза.

— Северин.

— Да?

— Мне нужно, чтобы ты удержал их, если они полезут.

— Чем?

— Всем, что есть.

Он усмехнулся.

— Наконец-то понятный план.

— Матвей! — крикнула я вверх, хотя не знала, услышит ли. — Дом! Откройте верхний фонтан. Мне нужен поток чистой воды сюда!

Зал дрогнул.

Где-то высоко ответил глухой гул.

Летиция перестала улыбаться.

— Ты не знаешь, что делаешь.

— Уже лучше, чем вы.

Я вошла в воду.

Она была ледяной.

И живой.

Сразу обвилась вокруг ног, потянула вниз, к теням, к шипу, к боли. Северин шагнул следом, не отпуская мою руку.

— Я сказал, что пойду с тобой.

— Это очень глупо.

— Учусь у тебя.

Мы дошли до центральной чаши.

Шип торчал в трещине, пульсируя чёрным светом.

Я положила на него ладонь.

И услышала голос.

Не Летиции.

Не дома.

Не леса.

Свой.

Только старше.

— Если ты вытащишь его без суда, они повторят всё. Если оставишь без милости, мы повторим всё.

Передо мной возникла женщина с фрески.

Ева Арвенн.

Первая хранительница.

Она стояла по другую сторону чаши, прозрачная, усталая, с тем же кулоном на груди.

— Тогда что делать? — спросила я.

Она посмотрела на меня печально.

— То, чего я не смогла. Не запереть болезнь вместе с людьми. Отделить боль от вины.

— Я врач, не судья.

— Поэтому ты и нужна.

Шип под моей ладонью дрогнул.

Сверху хлынул поток чистой воды.

Серебряный, холодный, яркий.

Он ударил в чашу, прошёл через мои руки, через кулон, через трещину.

Я закричала.

Шип начал выходить.

Тени в озере рванулись вверх.

Северин ударил ножом по воде, и вокруг нас вспыхнул зелёный круг.

Летиция бросилась к нам, но корни из стен схватили её платье.

— Нет! — закричала она уже не своим голосом. — Они наши!

— Они не ваши, — выдохнула я. — Они больные.

Шип вышел наполовину.

Из трещины хлынула чёрная кровь.

И вместе с ней — первая тень.

Маленькая девочка.

С шипом в груди.

Она смотрела на меня огромными водяными глазами.

— Я виновата? — спросила она.

Я протянула свободную руку.

— Нет.

Серебряная вода коснулась её.

Шип в груди девочки рассыпался.

Тень вспыхнула мягким зелёным светом — и исчезла.

Не умерла.

Освободилась.

Источник вздохнул.

Летиция закричала.

А я поняла третий путь.

Не выпускать всех.

Не запирать всех.

Пропускать через себя и воду каждого.

Разделяя.

Кто болен — очищать.

Кто виновен — удерживать.

Кто мёртв — отпускать.

Я посмотрела на сотни теней под водой.

И впервые за всё это время мне стало по-настоящему страшно.

Потому что я поняла, сколько их.

А потом из глубины озера поднялась огромная тёмная фигура с короной из чёрных шипов.

И все голоса замолчали.

Северин сжал мою руку.

— Ева…

Фигура открыла глаза.

— Наконец-то, — произнесла она. — Новая хранительница пришла сама.