Книга Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса, страница 1 – Лиссбет Котцова, Маргарита Фуаро

Умирать в четверг было особенно обидно.

В четверг у меня всегда был самый тяжёлый приём: давление, кашель, “доктор, выпишите что-нибудь от нервов”, “доктор, я только спросить”, “доктор, у меня талон на прошлую неделю, но вы же примете”.

Я приняла.

Всех.

Даже бабу Зину с третьего участка, которая пришла не за лечением, а пожаловаться на невестку, цены и кота, подозрительно похожего на её покойного мужа.

К семи вечера я уже плохо помнила, как меня зовут. К девяти — перестала чувствовать ноги. К десяти, когда заведующая бросила на стол ещё один вызов, я только посмотрела на адрес и молча взяла сумку.

— Ева Сергеевна, вы же понимаете, кроме вас некому, — сказала она, даже не поднимая глаз.

Конечно, понимала.

Мне всегда было “некому”.

Пожилой мужчина, высокая температура, одышка. Далеко, окраина, частный сектор. Скорая “приедет, когда освободится”. Я села в такси, прижала к груди медицинскую сумку и впервые за день позволила себе закрыть глаза.

Водитель что-то говорил про гололёд.

Потом был визг тормозов.

Белый свет фар.

Удар.

И моя последняя, совершенно глупая мысль:

“Только бы успеть…”

Я открыла глаза от холода.

Не от боли. Не от страха. Именно от холода — тонкого, металлического, будто кто-то приложил к моей шее лезвие.

Я стояла посреди огромного зала.

Над головой горели сотни свечей в хрустальных люстрах. По стенам тянулись алые гобелены с вышитыми драконами. Воздух пах вином, горячим воском, духами и чем-то острым, незнакомым — как гроза, запертая в камне.

Передо мной стоял мужчина.

Высокий. Черноволосый. Красивый настолько, что это было почти неприятно. Не человечески красивый — слишком резкие скулы, слишком холодные глаза, слишком прямая осанка. На его висках под кожей едва заметно мерцали тонкие алые линии, похожие на трещины в раскалённом угле.

Его пальцы касались моей шеи.

Он расстёгивал ожерелье.

Я хотела отшатнуться, но тело не послушалось. Колени дрожали. Корсет сдавливал рёбра так, что вдох давался с трудом. Тяжёлое платье тянуло вниз. Волосы, не мои — длинные, серебристо-русые, уложенные в сложную причёску, — больно тянули кожу у висков.

“Что происходит?”

В зале было тихо.

Слишком тихо для такого количества людей.

Десятки лиц. Мужчины в камзолах. Женщины в платьях, похожих на распустившиеся ядовитые цветы. Слуги у стен. Старики в тёмных мантиях. Все смотрели на меня.

Нет.

Не на меня.

На ту, в чьём теле я стояла.

— Отныне, — произнёс мужчина низким, ровным голосом, — знак супруги Алого дома будет носить та, кто достойна стоять рядом со мной.

Замок щёлкнул.

С моей шеи сняли ожерелье.

Я вдруг поняла, почему мне было холодно: камни касались кожи, а теперь исчезли, оставив после себя пустоту. Будто с меня сняли не украшение, а кусок имени.

Мужчина повернулся.

Рядом с ним стояла девушка в белом.

Белое платье. Жемчуг в волосах. Нежная улыбка. Лицо такое мягкое, что хотелось верить ему с первого взгляда.

Она опустила ресницы.

— Милорд Рейнар, я не уверена, что это уместно…

Ложь.

Я не знала её. Не могла знать. Но голос врача во мне, тот самый профессиональный внутренний голос, который годами учился слышать фальшь между жалобами пациентов, сказал коротко и сухо:

“Симулирует”.

Мужчина — Рейнар — надел ожерелье ей на шею.