Книга Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса, страница 8 – Лиссбет Котцова, Маргарита Фуаро

На меня.

Его глаза были зелёными.

Не просто зелёными — лесными. Цвета мха после дождя, глубокой воды и листьев, под которыми что-то прячется.

— Отпусти мальчика, — сказал он.

Голос низкий. Хриплый. Непривычный к просьбам.

Я крепче прижала ткань к ране.

— Ещё чего.

Мужчина нахмурился.

— Он всё равно умрёт, если войдёт в лес с кровью.

— Тогда он не войдёт.

— Ты не понимаешь, где находишься.

Я посмотрела на его нож. Потом на лес. Потом на бледного Тимоша, который цеплялся за мою руку, как за последнюю надежду.

И вдруг поняла: страшно мне будет позже.

Сейчас некогда.

— Зато я понимаю, что если уберу руку, он истечёт кровью, — сказала я. — Так что либо помогай, либо отойди и не мешай.

Мужчина из леса замолчал.

Впервые за эту безумную ночь кто-то посмотрел на меня не как на пустышку, не как на бывшую жену и не как на обречённую дурочку.

А как на загадку.

За его спиной деревья зашевелились.

Корни медленно выползали из тумана к дороге.

И где-то в глубине Глухолесья снова забилось огромное больное сердце.

Тук.

Тук.

Тук.

Мужчина из тумана не двигался.

Он стоял на краю дороги — высокий, мрачный, с ножом в руке, — и смотрел на меня так, словно пытался решить, кто перед ним: безумная аристократка или новая разновидность лесной заразы.

Честно говоря, я и сама не была уверена.

Под моими ладонями Тимош дрожал. Кровь медленно пропитывала ткань, горячая, липкая, настоящая. Такая настоящая, что всё остальное — дворец, развод, драконы, чужое тело — на миг отступило.

Раненый подросток. Глубокая рана бедра. Риск кровопотери. Риск шока.

Вот это я понимала.

— Мне нужна чистая ткань, крепкий алкоголь, вода и огонь, — сказала я, не отрывая рук от повязки.

Мужчина чуть прищурился.

— Алкоголь?

— Всё, что жжёт горло и можно лить на рану.

— Ты хочешь пытать мальчишку?

— Я хочу, чтобы он не умер от грязи, которую ваша чудесная дорога уже успела запихнуть ему в ногу.

Кучер, очнувшийся у перевёрнутой кареты, тихо застонал:

— Госпожа… не спорьте с ним…

— Замолчи и проверь, цела ли голова, — бросила я.

Кучер замолчал.

Мужчина неожиданно усмехнулся. Почти незаметно — только уголком губ. Но в его зелёных глазах мелькнуло что-то живое.

— Ты отдаёшь приказы на границе Глухолесья?

— Я отдаю приказы там, где кто-то истекает кровью.

Деревья за его спиной снова зашевелились.

Не от ветра.

Ветра не было.

Тонкие корни, похожие на чёрные пальцы, выползали из-под опавших листьев и тянулись к дороге. Медленно. Осторожно. Почти любопытно.

Я заставила себя не смотреть на них.

Паника потом.

Пациент сейчас.

— У него есть пять минут до потери сознания, — сказала я. — Может, десять, если повезёт. Вы будете изображать загадочного хозяина тумана или поможете?

Мужчина убрал нож.

— Держи давление.

Он двинулся к карете быстро и бесшумно. Слишком бесшумно для человека. Через несколько секунд вернулся с дорожной флягой, кожаным ремнём и свёртком грубой, но чистой ткани.

Чистой.

Я ухватилась за это слово как за чудо.

— Откуда?

— У меня есть привычка не умирать от каждой царапины.

— Полезная привычка. Развивайте.

Он опустился рядом со мной на одно колено.

Теперь я увидела его ближе. Лицо у него было не просто красивым — неправильным. Не герцогская холодная красота Рейнара, отполированная властью и зеркалами. У этого мужчины красота была как у скалы, об которую разбиваются корабли: резкая, усталая, опасная.