Книга Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса, страница 10 – Лиссбет Котцова, Маргарита Фуаро

— Он оставит кровавый след.

— Я заметила. И?

— Лес любит кровь.

Это он сказал без угрозы. Просто факт.

Я посмотрела на корни, которые всё ещё тянулись к нам из тумана. Один из них коснулся края окровавленной ткани, упавшей в грязь.

Ткань почернела.

Не сгнила — именно почернела, будто кровь в ней за секунду прожила сотню лет.

Тимош заскулил.

Я быстро подняла его руку и положила себе на плечо.

— Тогда лес сегодня будет на диете.

Мужчина замер.

— Ты очень странная женщина.

— Мне уже говорили.

— Кто?

— Все, кто плохо меня знал.

Он хотел что-то ответить, но в этот момент земля под ногами дрогнула.

Не сильно.

Как грудная клетка на вдохе.

Из Глухолесья донёсся низкий, протяжный звук. Не вой. Не стон. Скорее, огромный выдох, прошедший сквозь тысячи стволов.

Мужчина побледнел.

Вот теперь мне стало по-настоящему страшно.

Потому что если человек, который спокойно выходит из проклятого леса с ножом, бледнеет — значит, ситуация действительно нехорошая.

— Быстро, — сказал он.

Он поднял Тимоша так легко, будто тот почти ничего не весил. Мальчик вскрикнул, но я тут же прижала повязку к бедру и пошла рядом, удерживая давление.

Кучер, пошатываясь, потащился следом. Сундук пришлось бросить.

Я оглянулась на него.

Там была вся моя новая жизнь.

Два платья, нож, монеты, кулон.

Странно, но именно кулон вдруг обжёг ладонь. Я забыла, что всё ещё сжимаю его.

Серебряный листок стал тёплым.

Очень тёплым.

Я разжала пальцы.

На металле проступили тонкие зелёные линии.

— Откуда это у тебя? — резко спросил мужчина.

— Подарок из сундука покойной жизни. Некогда объяснять.

— Это знак Арвенна.

Он сказал это так, будто имя было раной.

Арвенн.

В голове вспыхнуло не моё воспоминание: зелёные башни, белые мосты, вода в каменной чаше, женский смех, детские руки в земле, запах дождя и мяты.

Я споткнулась.

Мужчина успел поймать меня за локоть.

Прикосновение было коротким, крепким, тёплым.

И от него по коже прошла странная волна — не желание, не страх, не магия даже. Узнавание.

Он тоже это почувствовал.

Рука на моём локте напряглась.

— Кто ты? — спросил он тихо.

— Сегодня? — Я с трудом выпрямилась. — Разведённая женщина с плохим приданым и пациентом на руках.

— Не лги мне.

— Я бы рада, но у меня пока нет достаточно информации для качественной лжи.

Он смотрел на меня ещё секунду.

Потом отпустил.

— Идём.

Сторожка действительно оказалась у границы.

Хотя я была почти уверена, что минуту назад на её месте стояли три кривые сосны.

Низкое каменное строение с проваленной крышей, заколоченными окнами и дверью, которую держала одна ржавая петля. Но внутри было сухо. Почти тепло. В углу — старая печь. На полке — глиняный кувшин. На стене — связки высохших трав.

Я заметила их сразу.

Профессиональная деформация. В любом помещении сначала ищешь аптечку, воду и выход.

— Кладём его сюда, — сказала я, указывая на стол.

Мужчина поднял бровь.

— Это был алтарь.

— Теперь операционный стол. У него новая жизнь.

Он не стал спорить.

Мы уложили Тимоша. Я проверила повязку. Кровь всё ещё сочилась, но слабее. Пульс частый. Кожа холодная. Надо согреть.

— Огонь, — сказала я. — Вода. Чистая ткань. И если среди этих трав есть что-то против боли, несите.

Кучер рухнул на лавку, всё ещё бормоча молитвы. Мужчина молча принялся разводить огонь. Делал он это быстро, уверенно, будто сторожка принадлежала ему. Или он слишком часто выживал в местах, где ничего никому не принадлежит.