Книга Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса, страница 86 – Лиссбет Котцова, Маргарита Фуаро

Рейнар сел обратно — не потому, что послушался, а потому что ноги больше не держали. Я быстро проверила его пульс.

— До заката вы можете не выдержать дорогу.

— Выдержу.

— Это не медицинский аргумент.

— Какой нужен?

— Чудо. Носилки. И отсутствие новых приступов.

Староста шагнул вперёд.

— Носилки будут.

Я посмотрела на него.

— Вам и так хватает больных.

— Эвелина де Вальер прислала сюда хлеб однажды зимой, когда застава голодала, — сказал он.

Рейнар резко поднял голову.

— Что?

Староста кивнул.

— Три года назад. Караван пришёл ночью. Без герба. Сказали, от женщины, которой тоже некуда идти. Мы узнали потом, что это была герцогиня Астерхольд.

Рейнар побледнел.

— Я не знал.

Староста посмотрел на него без злости.

Это было хуже злости.

— Мы поняли.

Я закрыла глаза.

Эвелина.

Тихая. Забитая. “Пустышка”.

Она кормила людей, о существовании которых империя предпочитала забыть.

А в её собственном доме её считали бесполезной.

Камень на столе снова вспыхнул.

Свидетельство принято.

Рейнар опустил голову.

Я видела, как его лицо меняется.

Каждое новое свидетельство не просто добавляло вину. Оно разрушало образ женщины, которую он сам придумал, чтобы легче было бросить.

Слабая. Бесполезная. Пустая.

Нет.

Просто незамеченная.

За дверью раздался шум.

На площадь въехала старая телега, которую тянула лошадь с белыми пятнами. На телеге сидел Матвей.

Он выглядел так, будто всю дорогу спорил с лесом и проиграл только потому, что лес был упрямее.

— Хозяйка! — крикнул он, спрыгивая на землю. — Что у вас снова случилось?

— Суд над Эвелиной.

Матвей застыл.

Лицо его изменилось.

Старик вдруг стал очень старым.

— Значит, всё-таки дошло.

Я подошла к нему.

— Вы знали?

Он смотрел не на меня. На Рейнара.

— Знал, что девочка не пустая. Знал, что её дар глушат. Не знал, кто и зачем. Думал, если вмешаюсь, её убьют быстрее.

Рейнар медленно поднялся.

— Ты видел?

Матвей сжал посох.

— Видел, как она плакала у границы Глухолесья после вашего первого бала. Видел, как снимала браслет и трава у её ног оживала. Видел, как потом приезжала леди Вейр, и браслет снова оказывался на руке.

— И молчал.

— Да.

Слово прозвучало как камень.

Матвей не оправдывался.

Старые люди, пережившие слишком многое, часто уже не тратят силы на красивые оправдания.

— Почему? — спросила я.

Он посмотрел на меня.

— Потому что я был трусом, госпожа. И потому что устал хоронить тех, кто пытался спорить с драконьими домами.

Рейнар сделал шаг к нему.

Северин тут же напрягся.

Но Рейнар не ударил.

Не закричал.

Он просто сказал:

— Ты должен был сказать мне.

Матвей усмехнулся.

— А вы бы услышали, милорд?

Тишина.

Рейнар закрыл глаза.

— Нет, — сказал он. — Скорее всего, нет.

Каменная пластина вспыхнула.

Свидетельство принято.

Я вдруг поняла, что Серая застава уже начала суд.

Не там, в каком-то далёком месте.

Здесь.

Через признания.

Через то, что каждый переставал прятаться.

Дети молчали. Взрослые тоже.

Северин подошёл к Матвею и тихо спросил:

— Ты дойдёшь?

— Дойду.

— Серая застава заберёт больше, чем спросит.

— Знаю.

Матвей надел перчатку на свою древесную руку.

— Я двадцать лет ждал, когда кто-нибудь позовёт меня за молчание. Пора.

Я посмотрела на всех троих.

Рейнар — тот, кто снял знак.

Матвей — тот, кто видел и молчал.

Летиция — та, кто подавила дар, но её не было.