Книга У нас в Заримании, страница 115 – Алексей Фирсов

Маша ехала через человеческий коридор, размахивая рукой и улыбаясь как звезда Голливуда. Пара километров до ближайшего городка превратились в триумфальное шествие.

«Чему они радуются, лохи?! Вернется король и все равно надо будет платить налоги!»

Ночевала Маша в доме бургомистра в маленьком городишке на берегу канала и спала как убитая на новом месте.

Утром завтракала с Конрадом дель Вином. Тот явился со свитой свеженький и бодрый на зависть. Маршал представил доклад между тарелкой каши и копченым окороком.

Старый лис Морена отступил за Лаву и пожег паромные переправы. Дорога на Лаварию открыта.

— Надо послать гонца к королю Магнусу.

— Пройдет не меньше двух неделю пока король не прибудет сюда.

Столица ждет вас, донна. Вы должны прибыть туда.

— Я? За чем?

— Горожане готовят вам пышную встречу. Вы пришли прямо из легенды и освободили королевство от врагов. Вы сняли осаду. Все жаждут вас увидеть!

— Так уж и освободила? В Лаварии в цитадели все еще сидят имперцы?

— Да, и я думаю направить к ним гонца от вашего имени с требованием сдаться.

Господь на вашей стороне. Они сдадутся, я уверен.

«Уверен он… А я вот ни в чем не уверена!»

— Кто там командир?

— Гарнизон возглавляет имперский граф Бурт.

— Зови писца, буду писать письмо.

Маша быстро надиктовала письмо графу Бурту, предлагая ему сдать цитадель и убираться прочь, потому что никто его в Лаварию не звал. В противном случае эльфийская дева пообещала взять цитадель штурмом и развешать гарнизон на стенах.

Въезд в Лаварию состоялся уже в сумерках.

По стенам горели факелы.

Эльфийская дева ехала во главе колонны. Белоснежный, вычищенный конь под роскошной попоной, нес на себе девушку в сияющих доспехах. Она не надела шлем и вечерний ветерок ласкал ее румяное лицо и трогал локоны невидимыми пальцами.

В левой руке Дева держала свой штандарт.

По правую руку от нее ехал принц Парм, а по левую — маршал Конрад дель Вин. Оба богато одетые и вооруженные.

За ними ехали рыцари охраны, капитаны, бароны и рыцари. Пехоту и горцев еще днем отправили на берег Лавы, наблюдать за огнями в лагере герцога Морены. Маршал Конрад опасался вводить в Лаварию диких парней с гор и хитрованов из Орланди.

— Перепьются и начнут резать друг друга из-за девок. Я то их знаю, донна.

— Тогда вели выдать им вина и мяса. Пусть устроят шашлычок на берегу.

— Простите, донна?

— Не стоит парней обижать. Они заслужили свой праздник.

Трубили трубы, били барабаны, развевались флаги.

Городские ворота были увиты гирляндами цветов. Навстречу вышли празднично одетые горожане и латники гарнизона с факелами в руках распевая молитвы и проявляя свою радость, словно к ним явился, по меньшей мере, ангел небесный. Многим в тот вечер казалось, что за спиной у Девы и впрямь торчат белоснежные ангельские крылья.

Лаварийцы толпились и нажимали на городскую стражу, стремясь приблизиться к Деве и хотя бы коснуться ее коня.

Коням факелы в руках разгоряченной толпы ужасно не нравились. Они храпели и горячились, еще больше приводя публику в восторг.

По самой широкой городской улице процессия двигалась к королевской площади.

Из всех окон торчали горожане, размахивая руками и вопя в восторге, что в голову лезло.

Куда не глянь — везде распахнутые рты и выкаченные глаза! Лепестки роз плыли по воздуху как фантастические снежинки.