Книга Елизавета, у нас отмена!, страница 55 – Алексей Фирсов

— Пересортица с умышленным вредительством, — ледяным тоном произнесла Маша, растерев серую дрянь между пальцами. — Вместо провианта бойцам шлют строительный мусор. Капитан Вындомский, позовите сюда ваших солдат. Пусть посмотрят, из чего тыловые крысы им кашу варить собирались.

Гвардейцы, заглянув в распоротые мешки, глухо, угрожающе заворчали. Для этих гигантов, готовых завтра идти под шведские пули, воровство интендантов было личным оскорблением.

Но главный сюрприз ждал Машу в пороховых погребах Адмиралтейства.

Вскрыв деревянные бочки с клеймом «Порох пушечный, первый сорт», Маша обнаружила внутри… обычную древесную опилку, слегка пересыпанную сверху тонким слоем отсыревшего, негодного порохового шлака. По документам этот порох был закуплен по баснословной цене у частных подрядчиков еще месяц назад и значился как «готовый к немедленной баталии».

— Так… — Маша оперлась руками о край бочки, и её голос упал до зловещего шепота. — По документам у нас на складе сто тонн боеприпасов. ПО факту — сто тонн опилок. Если бы шведский флот завтра подошел к Кронштадту, наши корабли отстреливались бы шишками и матерными словами.

Она круто повернулась к трясущемуся на полу смотрителю Воронову: — Кто подписывал накладные приемки товара?! Кто утверждал сметы?!

— Обер-комиссар князь Долгорукий-младший-с! И коллежский советник фон Зиверс! И из Военной коллегии господа чиновники визировали-с… — рыдая, сдавал подельников смотритель. — Не велели казнить, матушка! Все так делали! И при покойной государыне Анна Иоанновне пилили, и при Бироне пилили! Обычай такой!

— Обычай? — переспросила Маша. В её глазах не было ни ярости, ни истерики. Только холодный, расчетливый гнев директора, у которого со склада украли годовой оборот. — В нашей сети за такую недостачу не штрафуют. За такое сажают. Капитан Вындомский! Поднять по тревоге всю караульную команду! До рассвета арестовать обер-комиссара Долгорукого, фон Зиверса и всю цепочку поставщиков по ведомости. Взять их прямо в постелях, тепленькими. И опечатать все их личные счета и имения. Утром у нас будет общее собрание трудового коллектива. С показательными увольнениями по статье.

ГЛАВА 20.ПОКАЗАТЕЛЬНЫЕ УВОЛЬНЕНИЯ ПО СТАТЬЕ И АУТСОРСИНГ НА УРАЛ

Обычно суды над вельможными ворами в XVIII веке напоминали светский раут с легким налетом грусти. Проворовавшегося дворянина пожурили в Сенате, заставили вернуть пять процентов от украденного, после чего отправляли в «ссылку» — в его собственное подмосковное имение, где он продолжал пить шампанское, охотиться на борзых и жаловаться соседям на неблагодарность монарха.

Маша решила сломать эту традицию раз и навсегда.

Заседание чрезвычайного трибунала она назначила не в закрытых покоях, а в Большой зале Сената, при полном скоплении всех министров, коллежских чиновников, генералитета и иностранных послов.

В центре зала, под конвоем угрюмых преображенских гренадер, стояла великолепная пятерка «материально ответственных лиц» во главе с обер-комиссаром князем Долгоруким и подрядчиком фон Зиверсом. Поначалу арестованные держались вальяжно. Долгорукий поправлял кружевные манжеты и снисходительно поглядывал на сенаторов — своих кузенов, собутыльников и партнеров по распилу бюджета. Они были уверены: княжеский титул и дворянские привилегии защитят их от реального наказания. Ну, поорет молодая немка, ну, сошлет на год в деревню — делов-то!