Книга Елизавета, у нас отмена!, страница 74 – Алексей Фирсов

— Именно, — кивнула Маша. — Пока я только Врио, наша фирма открыта для рейдерского захвата изнутри. Мне нужна генеральная доверенность без срока давности. Мне нужна настоящая корона, Бурхард.

Она встала, подошла к окну и сложила руки на груди:

— Я не собираюсь узурпировать права собственного сына или списывать его со счетов. Он — мой главный актив и наследник. Но чтобы сохранить для него эту империю, я должна быть застрахованы от дворцовых переворотов. Я должна стать самостоятельной, венчанной на царство Самодержицей Всероссийской. А Иван получит официальный статус наследника-цесаревича. Когда он вырастет и закончит университет… то есть пройдет полную административную подготовку, он получит в руки не разворованный ларек, а мощную, отлаженную корпорацию с чистым балансом. Но до тех пор директор в этом магазине — я. И по праву крови, и по праву короны.

Миних поднялся со своего места. Семидесятилетний гигант расправил плечи, подошел к Маше и твердо, по-солдатски, ударил каблуком о каблук.

— В ваших словах есть великая государственная мудрость, Анна Леопольдовна, — басом произнес он. — Мои солдаты шли на штурм Вильманстранда не за малолетнего младенца в пеленках, они шли за вас. Гвардии нужна хозяйка, которая кормит, одевает и ведет к викториям. Ежели для крепости наших границ и спокойствия державы вам нужна императорская корона — штыки обоих гвардейских полков обеспечат это в одну ночь! Укажи токмо, с кого начать!

— Начинать мы будем не со штыков, Бурхард Христофорович, — усмехнулась Маша, поворачиваясь к фельдмаршалу. — Штыки — это аргумент для улицы. А нам нужно провести юридически безупречную перерегистрацию уставного капитала, чтобы комар носа не подточил ни в Петербурге, ни в Лондоне, ни в Париже. Для этого у нас есть один очень талантливый, хоть и сильно напуганный главный бухгалтер. Зови Остермана. Пришло время проверить его профессиональную пригодность.

ГЛАВА 30.ЮРИДИЧЕСКАЯ КАЗУИСТИКА И РЕГИСТРАЦИЯ УСТАВНОГО КАПИТАЛА

Когда вице-канцлера графа Андрея Ивановича Остермана в час ночи доставили в кабинет Правительницы, старик выглядел так, будто лично готовился занять место на каторжной подводе до Урала.

После провала заговора Елизаветы, ареста старой московской знати и демонстративной зачистки всех враждебных элементов, Остерман существовал в режиме перманентного ужаса. Он знал, что Маша видит насквозь всю его прежнюю двойную бухгалтерию, шпионские игры с французами и попытки стравить её с Минихом. Каждое утро вице-канцлер ощупывал свою шею, проверяя, на месте ли голова, и кутался в шерстяной шарф от холода, который пробирал его до самых костей.

Остерман вполз в кабинет, согнувшись ниже обычного, и замер у порога, не решаясь поднять глаза на Машу, сидевшую во главе стола, и на мрачного фельдмаршала Миниха, подпиравшего плечом каминную полку.

— Садитесь, Андрей Иванович, в ногах правды нет, — деловито указала Маша на стул с высокой спинкой. — И прекратите трястись, как просроченное желе. Если бы я хотела отправить вас к Демидову руду копать, капитан Вындомский уже неделю назад собрал бы ваши чемоданы. Вы мне нужны здесь. В качестве главного юрисконсульта холдинга.

— Всеподданнейше повинуюсь… благодеяниям Вашего Императорского Высочества… — проскрипел старик, осторожно опускаясь на краешек сиденья. — Какой будет высочайший указ для канцелярии?