Онлайн книга «Да, моя королева! Дилогия»
|
(Мара Вересень) Глава 39 Лера Первую неделю ее особо не тревожили: давали время организму более или менее прийти в себя после трехмесячного пограничного существования. Тело, долгое время находившееся без движения, ослабело, мышцы были безвольными, отвыкнув выполнять свои непосредственные функции. Поначалу Лере несколько раз в день ставили капельницу с питательным раствором. Мама приезжала каждый день после работы и устраивала дочери гигиенические процедуры, как делала это все время, пока девушка была без сознания. Евгения Ивановна привычно набирала в глубокий пластиковый тазик теплую воду, брала мягкую губку и принималась методично, не пропуская ни сантиметра тела девушки, обтирать ее. Закончив с одной из частей тела, вытирала ее насухо махровым полотенцем, одновременно слегка растирая, так что кожа начинала розоветь от этого своеобразного массажа, и затем переходила дальше. Чтобы не образовалось пролежней, мама аккуратно разворачивала девушку на один или другой бок и повторяла всю процедуру со спиной дочери. Меняла ей сорочку – странного фасона, сшитую так, что левый бок был не зашит совсем и скреплялся тонкими завязками. Три таких сорочки женщине выдала кастелянша больницы, и мама регулярно носила их домой, где стирала и гладила, а потом приносила опять в палату Леры. Обнаружив впервые странности в крое сорочки, Лера удивилась, почему так. Но мать объяснила ей, что так удобнее переодевать бессознательного человека. И девушка покорно приняла это факт. Удобнее, так удобнее… Вообще же, расслабленно лежа на кровати, когда даже пошевелить рукой или ногой представлялось весьма проблематичным, Валерия свободна была пока только в одном. Никто и ничто не мешало ей думать. Мыслей было много. Они были поначалу бессвязными, цеплялись одна за другую, как будто обладали крошечными крючочками. Девушка никак не могла понять – что же на самом деле произошло с ней. Время, проведенное в Чосоне, все еще было очень живо в памяти Леры, воспоминания о тех днях – яркими и отчетливыми. Для нее всё это произошло вот только что. Она помнила каждую ресничку Юн Хо, каждую щетинку на его щеках, вкус и нежность его губ и крепость его рук. Стоило ей прикрыть глаза, как перед мысленным взором вставало его лицо – такое, каким оно было перед самым их расставанием. Лера не знала, куда исчезла Ха Юль, и она не могла предположить, что стало с любимым, но с ноющей болью в груди думала, что он не выжил – просто потому, что сам не захотел жить без нее. И такие мысли вызывали неконтролируемые слезы в глазах девушки. Хуже всего было то, что если в этот момент рядом находилась мама или кто-то из медсестер, они начинали суетиться вокруг нее, а если она не могла сразу успокоиться, сестры кололи ей успокоительное. Лера больше не делала попыток заговорить хоть с кем-нибудь о Юн Хо, боясь, что ее примут за сумасшедшую. Но и держать все в себе было очень тяжело. Однажды она все-таки не выдержала и осторожно намекнула Ивану Денисовичу о том, что видела некие «сны», находясь в коме. Доктор заинтересовался и принялся расспрашивать ее, что это были за сны, что конкретно она видела. Валерия отвечала неохотно, немногословно. В конце концов, лечащий врач пообещал поговорить о девушке со своим коллегой, каким-то ученым светилом, и оставил ее в покое. |