Книга Вечная погибель, страница 115 – Тигест Гирма

Ее указательный палец нарисовал на деревянном столе треугольник.

— Сказала тебе? – Голос Аджоа разил, словно кинжал. – С чего бы ей тебе доверять?

Его крупное лицо потемнело.

— Я был верен до конца. Я сообщил о поступке Дарика. Я выполнил свой долг.

Кидан знала, о чем речь, из статей. В ночь убийства родителей Кидан Михаил Темо отправился в дом Адане доставить какие-то документы. Он видел все в окно и поднял тревогу.

А потом дал показания в суде.

Дарика арестовали сразу после того, как он вырвал сердца. Шесть недель спустя его убили. Никто не знал, кто это сделал. Сузеньос отомстил тихо.

— Что ты там делал? В такое время? – Холодный тон Аджоа вернул Кидан в реальность. – У тебя было больше причин убить ее родителей, чем у Дарика.

Кидан вопросительно вскинула голову.

Аджоа моргнула, понимая, что сболтнула лишнего. Но глаза ее были словно высечены из камня.

— Брат Михаила погиб из-за дранактии. Нам не позволяется раскрывать, кто кого убил, но не секрет, что в год выпуска твоей матери произошла только одна смерть. Звездный спортсмен Рашиль Темо.

Кидан резко втянула воздух. Она хотела узнать, кого убила ее мать – и вот. Обычный студент, у которого был брат, семья.

Ее мать – убийца.

Искоренить все зло.

Слова болью пронзили череп. После стольких недель они по-прежнему ощущались невероятно верными. Священный приказ, которому она могла следовать. Но Кидан больше не знала, что такое зло. Она лишилась компаса, плыла по течению, и теперь поняла, почему. Это ее наследие. Их корни пропитаны кровью, и каждое поколение следует ритуалу. Она надеялась, что они спасители, мученики, но, возможно, они монстры. Преследовали ли эти три слова ее мать? Похоже на то – поэтому она столь отчаянно боролась с дранактией.

Кидан рисовала квадраты, символы страха. Ее охватило такое же одиночество, как в мрачные месяцы до Укслея, когда ее жизнь состояла из поисков Джун и поеданием холодной лапши в душной квартире.

Аджоа пристально смотрела на Кидан, выражение ее лица изменилось. Почти на сочувственное.

— Темо нельзя доверять.

Напитки задрожали от удара кулака. На толстой руке Михаила Темо вздулись вены.

— Я давно простил Махлет за содеянное. Не порочь нашу дружбу. Она была чиста. Мы оба понимали, что дранактия – зло. Она не должна становиться образом жизни. Не для наших детей. То, что сделал Дарик…

— Он этого не делал! – к всеобщему изумлению, Аджоа вскочила на ноги и закричала. – В нем не было ни капли жестокости. Он не был предателем.

Ее голос прозвенел на весь бар. И тут Кидан впервые осознала одну вещь. Аджоа спокойна и собрана почти всегда – но не когда речь заходит о Дарике. В «Асерактии» компаньонство называли дьявольской ловушкой – и Кидан начинала соглашаться.

— Я видел его, Аджоа, – повторил Михаил. – Я видел, как он вырезал им сердца.

— Дарик уже предавал, – заговорила Оса Роджит, окутанная седыми кудрями, словно облаком. Она обратилась к Кидан. – Когда он был человеком и заболел, то получил обмен жизни от одного из вампиров моего дома. Он поклялся служить Дому Роджитов. Но что он сделал, едва получив вампиризм? Поклялся в верности Дому Пиранов.

Дарик был… человеком. Кидан удивилась. Наверное, выслуживался перед дранаиками, как и Рамин, надеясь на обмен жизни, и получил его.