Книга Вечная погибель, страница 169 – Тигест Гирма

— Я могу укусить тебя, не теряя контроля, – сказал Сузеньос, отпустив Кидан, словно только что это понял.

Легкий след на распухшей губе исчез за считанные секунды.

Затуманенные глаза Кидан сияли. Ее слова были резкими, но дыхание – трепетным.

— Или ты мог вообще меня не кусать.

Его взгляд засветился от удовольствия. Она нетерпеливо подняла голову, чтобы их губы соприкоснулись. Где-то в глубине души, он облегченно выдохнул.

Наконец-то.

Кидана обняла его за шею. Он скользнул рукой к ее талии и притянул к себе – она поднялась на цыпочки, прижавшись грудью к его крепкому телу.

Он по-прежнему медлил, и она его подтолкнула.

— Давай, я не умру, если ты меня поцелуешь.

Какая смелость.

— Возможно, умру я, – ответил он.

Когда она улыбнулась, Сузеньос припал к ее губам с жаждой, недоступной ни одному монстру. Овладел ими и раздвинул с такой настойчивостью, что потемнело в глазах. Кружилась голова, и он чувствовал себя абсолютно живым.

Они оторвались друг от друга и выдохнули – слишком быстро. Их взгляды встретились. В них читалось изумление. Будто оба подозревали, что будет хорошо, но не подозревали, насколько.

Он поднял ее, и она обхватила его ногами. Краем глаза Сузеньос заметил, как замерцала и взорвалась лампочка. Она торопливо сняла с него куртку и отбросила в сторону. Удивительно, что она вообще могла что-то сделать – он стремительно терял такую способность.

Его губы пьянил огонь, и они добрались до лестницы, но спальни по-прежнему были невыносимо далеко.

— Помнишь, – сказал он, задыхаясь от страсти, – я говорил, когда захочу видеть тебя в своей постели?

Он слышал лишь тяжелое дыхание – все ее тело вздымалось и опускалось. Между ними не осталось воздуха.

Ее взгляд пылал.

— В день, когда я перестану тебя судить.

Сузеньос хотел, чтобы Кидан поняла: это не игра. Все по-настоящему, иначе, чем прежде.

— Он настал, – прошептал он, вглядываясь в ее глаза. Она не видела в нем монстра или воплощение зла, которое нужно уничтожить. Человека, которого можно отвергнуть, или власть, которую можно захватить. Между ними установилось нежное понимание: ни один не лучше другого. Они несовершенны, импульсивны и полны ошибок, но не осуждения.

Он целовал ее до остановки дыхания. А потом еще.

Сердце Кидан колотилось о ребра. Сузеньос опустил ее на кровать, и его очертания обрели форму в рассеянном свете: волевой подбородок, изгибы мускулов.

Она любовалась им, как ожившей картиной. Его глаза отражали солнце – больше не ошеломляюще блестящие черные оливки, но по-прежнему прекрасные, человеческие, цвета земли. Волосы стали волнистыми, непослушными, утратив гладкую неподвижность.

Он нащупал край своей рубашки, не разрывая зрительного контакта. И стянул ее одним взмахом. Кидан моргнула, увидев твердый голый живот.

Она переместилась к краю кровати, чтобы рассмотреть повнимательнее. Он исхудал, но она не ожидала увидеть таких синяков – черных и фиолетовых, по всей его темной коже. Кидан нежно провела пальцами по подтянутому животу, вдоль особенно большого пятна, и он вздрогнул.

— Знаешь, хочется его убить, – сказала она с неожиданной резкостью. – Они еще болят?

Сузеньос насмешливо улыбнулся. Он провел пальцами по щеке Кидан, и по коже побежали мурашки.

— Да.

Кидан поцеловала его чуть ниже пупка, и он вздрогнул.