Книга Вечная погибель, страница 39 – Тигест Гирма

Но только не Юсефу. Он улыбался.

— Что? – спросил он, почувствовав их пристальные взгляды. – Наследование – самый простой ответ.

Кидан и Слен обменялись быстрыми взглядами. Как здорово иметь такую уверенность, принадлежать лону семьи, разделять языки и верования. В отличие от них, Юсефа могла направлять двоюродная бабушка – нынешняя хозяйка дома Умилов. У Кидан не было даже сестры.

— Третьего варианта нет? – настаивала Кидан. – Все четыре пункта должны обязательно совпадать или полностью отличаться?

— Приведу известный пример, – сказал профессор, и по его лицу скользнула тень улыбки. – Сузеньос Сагад.

Кидан удивленно вздернула подбородок.

— Дом Адане достался ему четырнадцать лет назад. По закону Укслея он не может официально вступить во владение домом, пока не проживет там один двадцать восемь дней подряд. Но это всего лишь закон Укслея. С тех пор, как Махлет Адане назначила его наследником, дом позволял ему попытаться собой овладеть. Так почему же постоянно терпел неудачи?

Кидан вспомнила Сузеньоса в обсерватории – как он стоял на коленях под луной, ночь за ночью пытаясь справиться с болью. Отчаянно желая изменить закон дома. Внутри собиралась кислота, пока она размышляла над четырьмя вопросами.

Скорее всего, его ценности не совпадают с ценностями Махлет.

— Сузеньос не смог ни полностью отделить свою культуру от дома Адане, ни унаследовать ее, поэтому он застрял.

Слово «застрял» обрушилось кувалдой. Но Кидан недостаточно хорошо знала мать, чтобы понять, что у них общего.

Унаследовать или разрушить? Она понятия не имела.

И не желала знать. Ей удалось избежать каких-либо сведений про Махлет, чтобы уберечься от новых потерь, но вот она снова истекает кровью за Укслей.

Она сжала кулаки, ногти впились в ладони.

— Хорошо, начинайте исследовать культуру вашего дома…

Профессор резко осекся и достал из кармана телефон.

Что-то прочитал и поднял голову. Его темные глаза остановились на ноутбуке Кидан.

— Декан хочет поговорить с вами тремя.

— Зачем? – спросил Юсеф.

Профессор Андреас так долго разглядывал Кидан, что она выпрямилась.

— Ваш интерес к Лусидио будет удовлетворен.

Сузеньос стоял на опушке леса, окружавшего Укслей.

Его привела сюда записка Арин. К каменным домам, некогда служившим форпостом в глубине леса. На одном из разрушенных укрытий виднелся символ серебряного монстра – Нефари. Сузеньос назвал свой народ в честь чудовища – Нефрази. Этот символ должен был вселять ужас, шептать о скорой расплате, и они умело использовали его, помечая территорию. Если он нарисован красным, это значит смерть.

Сейчас символ был покрыт свежей кровью.

Сузеньос улыбнулся, хотя знал – отметка посвящена ему. Он осторожно зашел в одно из каменных зданий, чутко ступая по неровным доскам.

Тишина.

Особая способность Арин – растворяться в любой обстановке. Сузеньос не мог почувствовать ее даже своим обостренным слухом.

— Эй! – крикнул он.

Ошибка.

Половицы взорвались, и кулак чуть не снес ему подбородок. Его глаза вспыхнули, встретившись с кошачьим взглядом Арин. Лишь полсекунды – но достаточно, чтобы они друг друга поняли. Она извернулась, схватила его за плечи, вонзив когти так глубоко, что он застонал, и с нечеловеческой силой швырнула в дыру, из которой вылезла.