Книга Вечная погибель, страница 53 – Тигест Гирма

— Это дом, – произнесла она вслух дрожащим голосом.

Но дом манипулировал видениями, играл с внешним миром. А это ощущалось в ее душе – необъяснимый зов.

Прикусив до боли губу, она крикнула:

— Джи Кей?

Ничего. Абсолютно ничего. Кидан тихо рассмеялась и попыталась снова заснуть. Раздался едва заметный шорох. Фаланги пальцев. Или скрип старого дома.

«Боже, не дай мне сойти с ума».

Но какая-то ее часть шептала: уже слишком поздно.

Тюрьма Драстфорт была самым нелюбимым местом Кидан. Кирпичные крепостные стены, постоянные обыски и пристальное внимание вызывали мурашки. К тому же в воздухе витал запах бетона и перегара – как в тюремной камере, где она дожидалась суда, пока декан Фэрис не внесла за нее залог.

Кидан и Слен топтались возле стены, стараясь не мешать Юсефу общаться с отцом. Тишина затянулась, и Кидан заерзала, теребя воротник свитера. Юсеф никогда не молчал. Его природа – трещать и издавать звуки, похожие на хруст жареных семечек. Прекрасный оттенок его карих глаз затуманился – почти как в тот вечер, когда Слен тащила его через дом Адане, перепачканного кровью.

В тот вечер, когда он убил.

Как только они прошли проверки, взгляд Омара Умила упал на раненую руку Юсефа. На то, как он ее держит. Потом поднялся выше, остановившись на новом серебряном пине с изображением дома, которую носили все выпускники. Кидан еще не привыкла к своему – к светлой и темной горам, подмигивающим с рукава.

— Кто? – спросил Омар хриплым, непривычным голосом.

Юсеф вздрогнул, услышав этот звук, потом проследил за взглядом отца и коснулся серебряного значка на груди.

— Руфиал Мэкэри, – тихо сказал он.

Омар напряженно обвел взглядом их серебряные значки – не мигая, словно лев на ночной охоте. Слен посмотрела на Кидан, которая едва дышала. Наконец, Омар… улыбнулся.

— Мой мальчик.

Юсеф недоверчиво вскинул голову. Кидан тоже выдохнула.

Юсефу по-прежнему требовалось непривычно много времени, чтобы подобрать слова.

— Ты… ты не сердишься?

Этот вопрос охватывал все.

— Паразиты Мэкэри преследовали нас десятилетиями. Пытались уничтожить и присвоить наш дом. Заточили меня. Ты уничтожил одного из них. Злиться? Я горжусь тобой.

Кидан не видела лица Юсефа, но он вытер рукавом глаза. От эмоций в его словах что-то сжалось в груди.

— Прости, что бросил тебя здесь, – сказал он. – Я все исправлю. «Тринадцатые» заплатят. Я вытащу тебя, папа. Обещаю.

Пока они говорили, Кидан и Слен отступили к дальней стене. Слен внимательно изучала их, нахмурившись.

— Я не понимаю, – сказала она такие редкие для себя слова, что Кидан повернулась к ней. – Омара арестовали, потому что Юсеф дал против него показания. За четырнадцать лет он ни разу его не навестил. Юсеф игнорировал все письма, все попытки привести его сюда. Это непростительные ошибки. Омар должен его ненавидеть.

— Некоторым детям везет, – сказала Кидан, думая о Махлет Адане.

Простила бы она подобное?

Слен погрузилась в мысли, устремив кофейные глаза на Юсефа, который широко улыбался. В ее глазах промелькнула тень эмоций, почти тоска, щелчок зажигалки – а потом вернулся холодный тон.

— Мой брат ушел, – сказала Слен.

— В смысле «ушел»?

— Он бросил Укслей и не вернется.

Кидан услышала слова из-под сотни слоев каменной брони, гудящей от эмоций.