Книга Бессмертная тьма, страница 142 – Тигест Гирма

Сузеньос открыл глаза. Говорить ни один из них не мог, но его взгляд велел ей держаться. Не покидать комнату. Кидан, щеки которой стали мокрыми, умоляла его уйти.

«Давай! Убей его сейчас же. Искорени все зло».

Слова Джун гремели громом.

Выпад – Кидан с диким воплем бросилась на Сузеньоса. Тот поднял брови, стараясь ее удержать. Нож выпал из руки Кидан, только это ее не остановило. Она цеплялась и царапалась, задела щеку, пустив теплую кровь. Сузеньос зашипел, оттолкнув ее в сторону. Иллюзии разбились, они оба рванули к выходу и, тяжело дыша, вылетели в коридор.

— Нам будет тяжелее, чем я думал, – прохрипел Сузеньос, коснулся своей щеки и с отвращением растер кровь между пальцами. Царапина уже затягивалась, кожа восстанавливалась.

— Не знаю, что случилось, – прошептала Кидан, вытаращив глаза. – Я не могла себя контролировать.

Сузеньос кивнул, будто бы понимая ее.

— Ты ищешь способ облегчить боль. К моему сожалению, тебе кажется, что самый простой путь к этому – убить меня.

Сузеньос пригвоздил ее нечитаемым взглядом. Убить не только его. Саму Кидан тоже. В обсерватории нож поворачивался к ее груди.

— Я тоже его чувствую, – наконец проговорил Сузеньос. – Тот глубинный инстинкт, велящий облегчить боль любым способом.

— Что он велит сделать тебе?

Сузеньос замялся – сжал, потом разжал кулаки.

— Повернуть время вспять и спасти мой народ от гибели.

Вот в чем была суть мучений Сузеньоса. Кидан заметила у него на шее цепочку с ключом, ведущим к одежде и сокровищам его людей, и нахмурилась, сожалея о том, что они были утеряны.

— Но это… невозможно.

— Теперь ты понимаешь проблему. – Сузеньос уставился на комнату, и огня в этом взгляде хватило бы, чтобы спалить ее дотла. – Отдыхай.

Кидан с благодарностью прижалась к стене. Сузеньос вошел в обсерваторию и устроился там. Его лицо становилось все более изможденным, ладони кровоточили, но он терпел, час за часом.

Их разумы, может, и слились, а вот сердца бились совершенно по-разному. Сузеньос боролся за бессмертие. Кидан боролась за смерть.

Их сущности разорвут комнату на куски.

Сузеньос сидел у себя в комнате и писал на письме адрес. Кидан прислонилась к дверной раме и смотрела, как в комнату льется солнечный свет. Комната приятно отличалась от мучительницы-обсерватории. Может, именно так он ее обустроил – для покоя и умиротворения.

Не переставая писать, Сузеньос сказал:

— Для Руфиала все готово. Дело времени.

Накануне стараниями Сузеньоса в туалете возле художественной мастерской Руфиала лопнули трубы. Многие раздраженные студенты бросились арендовать библиотечные комнаты перед выставкой, но Руфиалу сообщили о складском помещении, где бывший факультет археологии хранил свои артефакты. Тишина там стояла такая, что можно было услышать шепот древних муз. К концу дня мастерская Руфиала переехала на склад. Там камер не было.

Кидан расслабила плечи. Полной уверенности в их договоренности у девушки не было, но моменты, когда Сузеньос не сомневался в необходимости убийства, заставили ценить этот план.

— Что ты пишешь? – спросила она.

— Подойди и посмотри.

С каждым шагом комната снимала напряжение в ее теле, солнце прогоняло озноб. На мгновение она прикрыла глаза, чувствуя лишь теплый дождь и запах земли. Почему комната Сузеньоса так успокаивает?