Книга Бессмертная тьма, страница 164 – Тигест Гирма

Сама Кидан никогда не стоила защиты. Не стоила всей этой крови.

Когда Сузеньос наконец подошел к ней, оставив за собой вереницу трупов, волосы у него спутались, темная кожа блестела, словно он выбрался из Красного моря. «Свирепый Сузеньос», – зашептали в комнате, но повысить голос никто не решился.

— Ты ранена? – Голос Сузеньоса звучал грубее обычного, глаза буравили Кидан. Когда девушка не ответила, он подошел к ней ближе, и владевший им гнев сменило не что иное, как тревога. – Где? – Сузеньос ощупал ее вспоротое платье.

От прикосновений живот Кидан загорелся огнем, она закрыла глаза, наслаждаясь влагой окровавленных пальцев. Трогая Кидан, Сузеньос казался человечным, совсем как стекло на самом краю стола кажется ослепительным, когда его разбивает солнце; прекрасным, когда соскальзывает и превращается в невообразимые осколки.

— Я пугаю тебя? – Рокочущий голос Сузеньоса напоминал камнепад в горах. – Хочешь уйти?

Мышцы плеч Сузеньоса напряглись, словно он готовился к новому удару. Участившийся пульс Кидан он ошибочно принял за проявление страха. А это было возбуждение, это был всепоглощающий трепет взбирающегося на гору. Кидан подняла взгляд на Сузеньоса и накрыла его ладони своими, пачкаясь красным. Сузеньос вопросительно посмотрел на их соприкасающиеся руки, потом снова на лицо Кидан, и его черные, как ночь, глаза пронзил свет. Его сила перетекла в нее, и она почувствовала вкус бессмертной тьмы, влажной и желающей ее. Тьма ждала давно и, черт подери, Кидан больше не могла ей отказывать.

Только на сегодняшнюю ночь Кидан хотела Сузеньоса без своего чувства вины и самобичевания. Кидан хотела одну ночь, которая принадлежала бы только ему и, самое важное, ей.

День Коссии. День без законов, без обещаний. Без неотступных воспоминаний о Джун и своей клятвы со всем покончить.

Одна ночь. Она сделает его своим на одну ночь.

Кидан оторвалась от его пытающего взгляда, приметила ближайший к ним свободный закуток и с удивительной силой потащила туда Сузеньоса. Резкий выдох Сузеньоса получился теплым, но пронзительным. Одним движением Кидан сорвала с него остатки рубашки, обнажив рельефный торс, и толкнула назад.

Сузеньос налетел на одноместный диванчик и вытаращил глаза, словно все происходящее ему мерещилось.

— Тихо, тихо.

Кидан задернула шторы и задрала платье до бедер, увидев, как темнеют его глаза. Потом сорвала маску.

— Проси! – Ее голос стал низким от желания. Неузнаваемым. – Хочу, чтобы ты попросил.

В самом прямом смысле Кидан чувствовала себя его Роаной, а Сузеньоса – своим Матиром.

Едва сообразив, что уходить Кидан совершенно не намерена, Сузеньос криво улыбнулся.

— Не я затолкал тебя сюда. Ты хочешь, ты и проси.

— Ну почему с тобой так трудно?! – Кидан стиснула зубы, с нетерпением выдавая себя с потрохами.

Сузеньос склонил голову набок.

— Почему тебе так трудно попросить о том, что ты хочешь?

— Я уже просила тебя о многом.

Сузеньос схватил ее за талию и с неожиданной скоростью усадил себе на колени. Кидан пальцами уперлась в его плотную грудь, даже сквозь кровь восторгаясь ее интенсивным цветом, на оттенок темнее ее собственной коричневой кожи.

— Ты просила о чем-то для других людей, – напомнил Сузеньос. – Защитить твоих друзей, найти твою сестру. Не слышал, чтобы ты просила о чем-то для своего удовольствия.