Книга Бессмертная тьма, страница 177 – Тигест Гирма

— Отойдите от нее! Ну, давайте!

Лежа на полу, Кидан заметила, что Слен хватает Юсефа за руку. Они вместе шмыгнули в складское помещение.

Кидан неуверенно поднялась.

— Мне просто нужно на воздух.

— Я с тобой… – Джи Кей уже двинулся к выходу.

— Нет! Я правда в порядке. Просто жарко стало.

Судя по выражению лица, монах обиделся, но Кидан ушла в подсобку к друзьям. Дар речи уже вернулся к Юсефу. Дрожа от ярости, он смотрел прямо на Кидан. Та на миг замерла в полном недоумении.

«Портрет».

— Нет, – быстро проговорила Кидан. – Это не я.

— Ты же сказала мне, что избавилась от него, – напомнила Слен, пристально на нее глядя.

Кидан показалось, что из подсобки выкачали воздух, ведь дышать стало нечем. Хорошо знакомые и совершенно беспощадные, взгляды Юсефа и Слен парализовали Кидан. Они расчленяли ее, воплощали в реальность ее кошмары. Как им объяснить, что портрет она сохранила, только чтобы… Зачем? Зачем она его сохранила?! Кидан хотелось вернуться назад во времени и оторвать себе руки.

— Это не я! – умоляюще проговорила Кидан. – Я никогда бы так не поступила!

Юсеф отвернулся, словно смотреть на Кидан было невыносимо. Слен, видимо, тоже ей не верила.

Слен глянула на Юсефа:

— Тебе нужно вернуться к гостям.

— Ни за что.

— Тебе нужно рассказать, почему ты выбрал этот портрет. Кое-кто из гостей уже опознал стиль Руфиала. Выйди к ним и объясни, почему решил завершить его работу.

Юсеф дико замотал головой.

Слен зажала его лицо в ладонях, и он замер.

— Юсеф, ты можешь это сделать и сделаешь. Иначе клянусь, я убью тебя сама.

— Я помогу ему, – предложила Кидан.

Слен подняла руку:

— Нет. Думаю, нам всем пока стоит держаться порознь. Вечно ходить вместе в такое время неразумно.

Довод звучал вполне логично, но подтекст был ясен – недоверие.

Под руководством Слен Юсеф сумел вернуться к гостям. Он рассказал трагическую историю о молодом художнике, покинувшем этот мир слишком рано; объяснил, что выбрал последнюю работу Руфиала, дабы сохранить его как художника, дабы сделать смертного бессмертным. Гостям байка понравилась, но взбудораженная Кидан в каждом видела потенциального врага.

Враги были здесь? Наблюдали за ними? Смеялись над ними? Затылок закололо, и Кидан развернулась, но в толпе гостей явный источник угрозы не просматривался.

Кидан разнесла свою комнату, ища портрет за трюмо. Его, конечно же, там не оказалось, как и шарфа Рамин. Ящики шкафов остались в беспорядке, одежда – разбросанной по всему полу. Откуда-то выпал браслет Мамы Аноэт. Кидан осторожно подняла его и, расстегнув застежку, нашла таблетку.

Сейчас держа ее в руках, Кидан чувствовала облегчение, собственные былые замыслы давали твердую почву под ногами.

— В чем дело? – У двери комнаты стоял Сузеньос.

Кидан быстро спрятала браслет, встала и повернулась к нему.

— Это ты вынес портрет из моей комнаты?

Кидан хрипела от отчаяния: назвать бы Сузеньоса виновным и покончить с этим безумием.

— Это ты нам угрожаешь? – продолжала Кидан.

– Нам?

— Слен и теперь Юсефу. – Кидан мерила комнатку шагами, заламывая пальцы. – Шарф Рамин тоже исчез.

Похоже, Сузеньос пожалел ее, потому что спросил:

— Кто был рядом, когда Слен и Юсеф совершали свои преступления?

Кидан захлопала глазами, потрясенная тем, что от страха пропустила очевидную зацепку.