Книга Бессмертная тьма, страница 181 – Тигест Гирма

— Скажи, от чего ты бежишь? – настойчиво спросила она, делая шаг к нему.

— Ни от чего.

— Ладно. – Кидан потупилась. – Кажется, я и сама знаю.

— Что ты знаешь?

— Джи Кей сказал, Инико пришлось бросить своих любимых, выполняя приказ. Инико называет тебя лидером и слушается только тебя. Ты бросил своих придворных, да? Так ты сбежал от неведомой силы, державшей тебя в западне.

Сузеньос повернулся к окну, потирая подбородок.

— А если и так? Дальше будешь осуждать меня?

— Я тебя не осуждаю.

— Твои глаза говорят другое.

Кидан закусила щеку. Ей не хотелось оказываться правой. Сузеньос сделал своих придворных бессмертными, потому что терять их было невыносимо. А потом бросил их, дабы укрыться в безопасном месте?

— В чем дело? – вдруг спросил Сузеньос, заставив ее вздрогнуть. – Не отмалчивайся. Тебе всегда есть что сказать.

— А что я должна сказать? – В глазах Кидан полыхал огонь. – Я бы никогда не бросила друзей.

— Нет, ты бы предпочла умереть за них. Думаешь, это тебя оправдывает? – язвительно спросил Сузеньос. – Позволь спросить тебя кое о чем. Что есть абсолютное прощение? Умение жить с содеянным, умение чувствовать боль своих жертв, когда стоишь на коленях в холодной комнате, или самоубийство, чтобы спрятаться от своих ошибок?

— Я…

Сузеньос буквально истекал кровью, уязвимый как никогда. Оба понимали: он рассказал больше, чем хотел.

Кидан плавала в черноте его глаз, барахтаясь в обилии секретов.

— Ты ведь тоже себя наказываешь, да? – шепотом спросила Кидан. – Сожалеешь о том, как поступил с ними?

Сузеньос замер, будто его ударили.

— Мне нет нужды себя наказывать. Ничего плохого я не сделал.

Резкий тон и резкие слова говорили Кидан об обратном. Она шагнула к Сузеньосу, и тот, насторожившись, втянул воздух.

— Годы, Сузеньос. Ты потратил годы, стараясь укротить боль и подчинить дом себе. Не получается у тебя потому, что ты продолжаешь себя наказывать.

У Сузеньоса задвигались челюсти, будто он снова смотрел на Тита, языком нащупывая гвоздь, спрятанный в нёбе.

— До сих пор я не понимала, – осторожно начала Кидан, – но это же видно по всему дому. Ключ, который ты носишь на шее; артефакты, которые ты ежедневно осматриваешь и восстанавливаешь; обсерватория, где ты от них отбиваешься. Ты скучаешь по ним, Йос, и это тебя убивает.

Меж бровями Сузеньоса залегла чуть заметная складка. Кидан была близко. Ближе, чем когда-либо, к тому, что он от нее скрывал.

— Если они живы и здоровы, почему ты не отправишься за ними?

У Сузеньоса задрожали мышцы плеч, кулаки сжались и разжались. Кидан напряглась, готовясь к выбросу эмоций.

— Посмотри, что они с тобой сделали, – мягкий голос Сузеньоса терзал Кидан. – Посмотри, что с тобой сделали твои близкие! А ты хочешь, чтобы я отправился искать своих придворных.

Щит Кидан исчез, как огонек на сильном ветру.

— Чем шире твой круг, тем больше желающих ранить, – шепнул Сузеньос. – Мне доводилось испытывать подобное, уверяю тебя. Тебе это не нужно.

Кидан не ответила, Сузеньос с безысходностью посмотрел в пол, потом ушел.

Кидан бросилась на кровать и закрыла глаза. Сила, которая давила на них изнутри, становилась просто невероятной. Слова Сузеньоса заставили содрогнуться. Годами жить одной… Даже думать об этом было невыносимо. Ни за что и никогда, с нее хватит! Перед мысленным взором промелькнули лица Юсефа и Слен. Холодные и обвиняющие.