Книга Дракон и Некромант. Мой выбор, страница 17 – Ирина Савицкая

За окном шумела река. Где-то внизу били молотки, пахло дымом и смолой. Ауриэль. Замок человека, который ее вытащил. Она здесь третий день — но сон все еще рвался на куски. Приснится шепот теней — просыпается с мокрыми висками. Приснится обруч — хватается за горло, пока пальцы не вопьются в кожу.

Дверь приоткрылась. Кайден вошел без стука, но остановился на пороге, давая воздуху время смешаться. В руках — поднос с миской, краюхой хлеба, кувшином и стопкой пергаментов. И еще — маленький глиняный горшок, в котором торчали три ветки дикой яблони с едва распустившимися белыми цветами.

— Эльна сказала, ты вчера смотрела на сад, — бросил он, ставя поднос на стол у стены. — Ветки оттуда. Не смотри так, я не жду аплодисментов. Просто… хотел сделать тебе приятное.

Лиссандра уставилась на цветы. Глупо, конечно. Ненужный жест. Но в Аспиде ей не давали даже сухой травинки. Она не знала, что сказать, поэтому промолчала. Кайден не стал ждать ответа. Поставил горшок на подоконник, поправил — чтобы цветы смотрели в комнату, а не в стену.

— Эльна принесет обед через час, — сказал он, не оборачиваясь. — Пока только вода, хлеб и бульон. Желудок не готов к нормальной еде. Пей маленькими глотками.

Лиссандра кивнула. Голос не шел. Горло сжималось, будто там все еще лежал тот самый камень. Она взяла кружку, сделала глоток. Вода была прохладной, без привкуса пепла.

— Тебе лучше? — спросил он. Не заглядывая в лицо. Смотрел на пол, на дверь, на окно. Давал время.

— Сплю рывками, — ответила она. Слова вышли хриплыми, но ровными. — Руки немеют к вечеру. Обруча нет, а мышцы все еще ждут, что их сожмут.

— Пройдет, — сказал он. — Тело помнит то, что пережило. Ему нужно время, чтобы понять, что опасность ушла. Не торопи его.

Он двинулся к выходу, но на пороге замер, бросил через плечо:

— Я вернусь через два часа. Если не хочешь меня видеть — скажи. Эльна передаст. Без обид.

И вышел, не дожидаясь кивка.

Лиссандра осталась одна. Цветы на подоконнике пахли сладко, свежо — как холодная вода после долгой жажды. Она не верила этому жесту. В Аспиде любая «забота» оказывалась ловушкой — теплый ужин перед новым ритуалом, мягкая постель перед долгим допросом. Тело помнило: каждое доброе слово — подготовка к боли.

Она взяла кружку, сделала глоток. Вода была прохладной, без привкуса пепла и металла. Никто не отравит, потому что это слишком глупо. Но руки все равно дрожали. Она поставила кружку на стол, прижала ладони к груди, чувствуя, как сердце колотится.«Не сжимайся, — сказала она себе. — Он ничего не требует. Просто дал цветы. Дурацкие цветы».

Она не знала, что с этим делать.

* * *

На второй день Кайден пришел без стука — она привыкла, уже не вздрагивала. В руках — чистая льняная рубаха, теплая накидка и кожаные сапоги на мягкой подошве.

— Примерь, — сказал он, кладя вещи на кровать. — Твои старые сожгли. В Аспиде они держали тебя полураздетой, чтобы холод быстрее забирал силы. Это не повторится.

Лиссандра хотела возразить — не от гордости, от привычки не брать чужого. Но он уже вышел. Не спросил «хочешь?», не сказал «надеюсь, подойдет». Просто взял и сделал. Как решал бы любой вопрос со своей собственностью. Но собственностью звучало грубо — скорее, со своей ответственностью.

Она надела рубаху. Та пахла сосной и дымом, длинные рукава пришлось подкатать. Сапоги оказались точно по ноге — будто кто-то снял мерку, пока она спала.