Книга Дракон и Некромант. Мой выбор, страница 53 – Ирина Савицкая

В комнате пахло воском, сухими чернилами и еще чем-то неуловимым, тем особым запахом, который появляется, когда осень уже вступила в свои права, а отопление еще толком не включили — холодным камнем, застывшим за день, и последними листьями, которые ветер занес на подоконник. На левом краю стола лежал контракт с Гильдией «Серебряные Весы» — свежий, с еще не расплющенной как следует печатью и подписями всех, кто имел право подписывать такие документы. Гильдия сдалась. Не было ни торгов, ни условий, ни попыток переиграть его в последний момент — они просто признали, что Кайден выиграл эту партию, и молча вышли из союза с Советом Крови.

Рядом лежало письмо от Барона Речной Заставы — всего несколько строк, написанных торопливым, нервным почерком человека, который не привык писать много, потому что больше привык действовать мечом, а не пером.«Восточные тропы закрыты для чужих. Дозоры на месте. Переправа под моим контролем до весны. Если вам что-то понадобится — предупредите заранее, я не люблю сюрпризов» .

Кайден усмехнулся, перечитывая эти строки. Барон перешел на его сторону не потому, что вдруг проникся любовью к Ауриэлю, и даже не потому, что считал Кайдена правым в этом споре. Он просто испугался — испугался, что Совет перекроет и его торговые пути, и тогда он останется ни с чем посреди зимы. Страх — плохой советчик, он заставляет людей совершать глупости и идти на поводу у сильных мира сего. Но пока выгода Барона была крепко привязана к благополучию Ауриэля, Кайден мог спать спокойно.

Совет остался без союзников. Гильдия ушла, Барон переметнулся на другую сторону, и даже граф Пепельных Холмов притих, прикидывая в уме, к кому лучше прислониться, чтобы в итоге не потерять свой кусок пирога. Давление, которое они пытались организовать в последние месяцы, лопнуло, как мыльный пузырь — не от одного сильного удара, а от того, что Кайден терпеливо перекрывал им кислород неделя за неделей, месяц за месяцем, и в какой-то момент дышать стало просто нечем.

Он подошел к карте, все еще развернутой на столе, и принялся водить пальцем по извилистым линиям реки, отмечая склады, перекрестки и те узкие места, где две телеги не могли разъехаться, не свалившись в кювет. Он не собирался штурмовать Аспид — он вообще не думал о войне в привычном смысле этого слова, с копьями, штурмовыми лестницами и горами трупов. Он просто убирал опоры одну за другой, как крестьянин подпиливает сучья у старого дерева, чтобы оно рухнуло само, не дожидаясь топора дровосека.

Совет не мог больше кормить свой род. Гильдейские обозы обходили их земли стороной, Барон контролировал броды, и даже те немногие купцы, которые раньше готовы были рисковать ради высокой прибыли, теперь предпочитали не связываться. Что оставалось у Совета? Только холод, который грыз их изнутри, и старая, иссохшая гордость, которая не позволяла признать поражение — даже когда проигрыш был очевиден для всех, кто умел смотреть и делать выводы.

Кайден закрыл глаза, положил ладони на стол и почувствовал под пальцами прохладное, чуть шершавое дерево, хранившее память о сотнях локтей, которые на него опирались, о сотнях карт, которые на нем разворачивали. Он позволил теплу подняться от груди — не резко, не рывком, а так, как поднимается вода в роднике, когда ледяной покров наконец отступает и уступает место весне. Тепло потекло вниз, в каменную основу здания, обтекая фундамент, проникая в мельчайшие трещины, заставляя древние стены дышать ровно и спокойно, как дышит лесной зверь, когда чувствует, что опасность миновала.