Книга Дракон и Некромант. Мой выбор, страница 57 – Ирина Савицкая

Валериус провел пальцем по поверхности. Прожилки слабо пульсировали в ответ — отголосок его собственного холода, его собственной усталости.

— Ты будешь ждать, — сказал он тихо. — Земля запомнит ритм, а кости — направление. Когда придет время, ты напомнишь этому миру, что контроль некроманта не умирает. Он только засыпает.

Он взял нож, надрезал запястье. Кровь выступила темной, густой, почти черной, упала на пластину и впиталась мгновенно, не оставив следа. Пластина дрогнула — как семя, почуявшее влагу, но еще не решившее, прорастать ему или ждать.

— Я не сдаюсь, — произнес он, обращаясь к теням, которые собрались у стен, замерли в ожидании. — Я перенаправляю узел. В землю, в камень, в реку у Ауриэля. Пусть они думают, что победили. Пусть живут с этим спокойствием, пока оно длится. Но когда вода сменит русло, когда корни ивы коснутся пепла — они вспомнят, что баланс не бывает дарованным.

Он завернул пластину в ткань, напитал ее последним дыханием некромантии. Затем опустился на колени и заложил ее в трещину каменного пола, туда, где под фундаментом лежали кости предков. Никто не найдет. Никто не тронет. До часа, когда земля сама попросит проснуться.

Валериус выпрямился. Кожа на лице была серой, пальцы почти не гнулись. Холод добрался до сердца, но он успеет сделать последний шаг. Выйти к реке. Встретить их. Не с мечом. С выбором, который они не смогут отменить.

— Завтра я рассыплюсь в пепел, — сказал он стенам. — Но род не умрет. Он затаится.

Он вышел из крипт медленно, опираясь на посох. Стражники отводили взгляды. Никто не спросил, куда он идет. Они знали — туда, где река встречается с камнем. Туда, где его ждет тишина.

Рассвет. Каменная гряда у реки.

Ветер нес с воды запах мокрого камня, сосновой смолы и далекого дыма — оттуда, где в долине просыпались люди, не знающие, что сегодня решится судьба целого рода. Лиссандра стояла на узкой каменной гряде, где река обтекала берег двумя рукавами, создавая естественный перекресток. Холод пробирался сквозь подошвы сапог, поднимался к коленям, но она не сдвигалась. Дышала ровно. Слушала, как за ее спиной переговаривается стража, как скрипят ремни, как плещет вода.

Кайден остановился в трех шагах, чуть сбоку — не загораживая, не нависая. Руки опущены, взгляд скользит по противоположному берегу, где в тумане проступают темные фигуры. Он молчит. Его присутствие — как хорошо закрепленный канат: готовый поддержать, но не тянущий на себя.

Шаги по гравию — размеренные, без спешки. Валериус вышел из-за поворота скалы один. Без доспехов, без свиты, только темный плащ да бледное лицо. Тени не клубились вокруг него — они стояли рядом, как неподвижный воздух, готовый сгуститься по первому движению.

Он остановился у кромки воды. Посмотрел на Кайдена — коротко, без интереса — и перевел взгляд на Лиссандру.

— Ты разорвала привязку, — сказал он. Голос тихий, без угрозы, без сожаления. — Но узел не исчез. Он сместился. Земля помнит то, что в нее вплетено.

Лиссандра не ответила сразу. Два удара сердца. Три. Потом она шагнула вперед, прямо в холодную воду, и брызги упали на носки сапог.

— Если ты пришел говорить — говори. Если сражаться — сражайся. Я не боюсь ни того, ни другого.

Валериус усмехнулся — сухо, без тепла, уголком губ.