Книга Мой ласковый зверь, страница 29 – Юлия Мош

ее лицо стало бледным, в глазах промелькнула боль. Я чувствовал, как она внутренне сжимается.

— Кто это сделал? — тихо спросила она, ее пальцы, такие нежные, но уверенные, обрабатывали свежую царапину на моем плече, от которой тянуло холодом чужого серебра.

— Неважно. — я накрыл ее руку своей, ее кожа была теплой, живой. Мой зверь внутри заурчал, словно довольный кот. Лиза, ты же понимаешь, что моя жизнь... она опасная? Что мой мир не похож на твой? Она кивнула, не поднимая глаз, ее взгляд был прикован к ране, словно она пыталась впитать в себя мою боль. — И ты все равно хочешь быть рядом? — я осторожно поднял ее подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза. В ее глазах я искал ответы, искал сомнения. И увидел только решимость, смешанную с тревогой. — Я не знаю. — честно призналась она. и в ее голосе звенела такая искренность, которая заставила моего зверя внутри притихнуть, жадно вслушиваясь. — Мне страшно. Очень страшно. Но… — еще страшнее без тебя. Здесь. С тобой. Я чувствую себя живой. По-настоящему.

Я не выдержал. Мой зверь внутри, наконец-то, получил разрешение. Притянул ее к себе, обнял так крепко, словно пытался впитать ее в себя, растворить в своем теле. Зарылся носом в ее волосы, вдыхая любимый, самый желанный запах в мире — мед. ваниль, ее. Она не сопротивлялась, даже обняла меня в ответ, осторожно, неуверенно, но так искренне, так крепко, что я почувствовал, как что-то внутри меня, холодное и дикое, начинает таять, уступая место теплу и нежности.

— Я защищу тебя. От всех. — Порычал я ей в макушки. и этот рык был уже не яростным. а защитным. полным обещания. — Обещаю.

Лиза

Утро началось не с привычного, хоть и нежного, пробуждения в огромной кровати, а с громогласного, пронзительного крика, который, казалось, сотряс весь дом. Женский. Истеричный. Сдавленный, но такой знакомый, будто он уже давно поселился в моих кошмарах. Я вскочила с кровати, сердце бешено колотилось где-то под ребрами, накинула халат, который все еще был мне великоват, и, спотыкаясь о свои же ноги, выбежала в коридор. С первого этажа доносились голоса — один принадлежал Глебу, а второй... второй был мне незнаком. — Как ты мог?! — кричала женщина. Слова, полные боли и предательства, эхом разносились по всему дому. — Мы пять лет были вместе! Пять лет, Глеб! Целых пять лет! А ты просто взял и выкинул меня! Я замерла на лестнице, не решаясь спуститься. Мои ноги, словно прикованные, не могли сделать ни шага. Что происходит? Кто эта женщина? Что она значит для Глеба?

— Виктория, мы уже все обсудили. — Голос Глеба был усталым, низким, но в нем слышалась сталь, которую я уже научилась узнавать. — Между нами все кончено. Три месяца назад. Я ясно дал тебе понять. — Ты бросил меня ради какой-то шлюхи! — Голос женщины сорвался на пронзительный визг, и это слово, брошенное с такой ненавистью, пронзило меня насквозь.

Я поежилась, хотя и понимала, что это не ко мне. Или ко мне? Значит, у него была девушка. Красивая, уверенная в себе, судя по голосу. Он мне не говорил. Хотя и не обязан был, мы же не... не были парой в том смысле, в каком он мне рассказывал. Мы были пока просто Лиза и Глеб. И эта мысль, словно лезвие, полоснула по сердцу. — Следи за языком. — В голосе Глеба появилась та самая сталь, что заставляла меня замирать. Я чувствовала, как зверь внутри него напрягся, готовый вырваться наружу. — И это не твое дело. — Еще как мое! Я должна была стать твоей женой! Главой стаи! — Она рыдала теперь, и ее рыдания разносились по всему дому, полные горечи и разбитых надежд. — А ты променял меня на... на людишку! Да еще какую! Я видела ее фото!