Книга Мой ласковый зверь, страница 58 – Юлия Мош

Впервые я увидел настоящие, чистые эмоции на её лице. Не ярость, не презрение, не злобу. Боль. Огромную, всепоглощающую боль от потери и предательства. Она и правда любила меня. Любила по-своему, но любила. И это делало её ещё более опасной.

— Прости. — сказал я тихо, и эти слова были искренними, полными сожаления. — Я не хотел делать тебе больно. Но я не мог…. не мог противиться нашей судьбе. Это сильнее меня. Сильнее всех нас. — Не мог бороться с инстинктом! — закончила она, и в её голосе прозвучало горькое, мучительное понимание. — Я знаю! Но разве это делает боль легче?! Скажи мне! Разве это все оправдывает?! Пойми, мне некуда было деваться! Я осталась ни с чем!

Мы смотрели друг на друга. Два человека, два оборотня, которые когда-то были близки. А теперь по разные стороны. Мести, ненависти, боли, предательства.

— Что будет со мной? — спросила Виктория после долгой, мучительной паузы. Её голос был опустошён. — Совет стаи решит. — ответил я, вставая. — Но ты покушалась на пару Альфы. Была пособником убийцы. Наказание будет суровым. Очень суровым. Возможно, тебе придётся пожалеть о том, что ты сейчас жива. Изгнание? — усмехнулась она, её голос был полон презрения к такой "милости". Она знала, что изгнание для оборотня подобно смерти.

— Или смерть. — я посмотрел на неё, её улыбка тут же сползла, на лице отразился неподдельный ужас. — Это зависит от того, выживет ли Лиза. От того, как сильно ты её повредила. Я даю тебе слово. Моё слово Альфы.

Лиза

Я проснулась. Не очнулась, нет, проснулась. От ощущения. От тепла. От того, что кто-то держал мою руку. Сильно так, почти до боли, но эта боль была такой желанной, такой живой, такой реальной, что я цеплялась за неё, как за спасательный круг в безбрежном, темном, липком океане небытия. Силы открыть глаза не было, веки были тяжелыми, словно свинцовые гири, прикованные к вечности, тянущие меня обратно в бездну. Грудь сдавливало, каждый вдох давался с трудом, легкие жгло изнутри. Но сквозь эту пелену боли, сквозь нарастающую слабость, я чувствовала. Каждой клеточкой своего измученного, истерзанного, почти недвижимого тела. Глеб. Он был рядом. Его присутствие, его запах — виски, кедра, волчьей силы, крови и отчаяния, они окутывали меня, словно второе одеяло, единственное, что защищало от пронизывающего холода небытия, зовушего меня к себе.- … Лиза... знаю, что ты слышишь меня, моя девочка...

Его голос. Хриплый, надрывный, словно он говорил часами,

днями, без перерыва, выматывая себя до предела. Усталый. В нем звенела такая безграничная боль, такое отчаяние, такая молящая умоляющая нотка, что моё сердце, даже в этом полумертвом состоянии, сжималось от жалости, от бесконечной, обволакивающей нежности, что проникала сквозь все преграды. — Доктор сказал... сказал, что операция прошла хорошо... что ты справилась... но ты не просыпаешься... уже три дня, Лиза... Три долгих, чертовых дня, моя девочка... Я без тебя...

Три дня? Три дня я провела в этой бездне, в этой пограничной реальности между жизнью и смертью? Это так долго. Слишком долго. Так долго он ждал? Столько мучительных часов, каждую секунду ожидая моего возвращения? Каждый его нерв, каждая его клеточка кричала?

— Лиза... пожалуйста... вернись ко мне...