Книга Мой ласковый зверь, страница 59 – Юлия Мош

— Его голос дрогнул, словно натянутая до предела струна, которая вот-вот порвётся. Я почувствовала это. Ощущала каждой клеточкой. Он всхлипнул. Крупные, горячие, соленые капли упали на мою руку, прямо на кожу, обжигая, оставляя влажный след. — Не оставляй меня... я не смогу без тебя... Я просто погибну... Мой мир рухнет... Я знаю это...

Я не могла себе этого позволить. Не могла его оставить. Не могла допустить, чтобы этот сильный, могучий мужчина, который стал моим миром, сломался. Чтобы он, мой Альфа, пал. Я собрала все остатки своих сил, все, что осталось от моей воли. от моего желания жить. Выжала из себя последнюю каплю энергии. Сжала его руку в ответ. Слабо-слабо, едва заметно, дрожащими пальцами, движение было незначительным, почти неуловимым, но он почувствовал. Я видела это. Я чувствовала, как его тело содрогнулось, как вдох прервался на полуслове, как он судорожно, шумно вдохнул воздух.

— Лиза?1 — Ег голос мгновенно изменился. Стал полным надежды. Чистой, незамутненной, отчаянной надежды,

которая вспыхнула ярким, слепящим светом, пронзая мою темноту. — Ты слышишь меня?! Ты здесь?! Ты

вернулась?!

Я попыталась кивнуть. Голова была тяжелой, словно камень, налитый свинцом, весила тонну. Затылок горел, каждая мышца шеи напряжена, но я смогла сделать едва заметное движение. Попыталась пошевелить губами. Сухие, потрескавшиеся, словно пергамент, они почти не слушались, едва разомкнулись. Горло жгло. — Л… люблю... - прошелестела я еле слышно. Мой голос был надтреснутым, хриплым, едва различимым, словно шепот уходящей души, призрак звука, который едва пробивался сквозь сухой, жгучий кашель- Я тоже! — Его радость была такой сильной, такой необузданной, такой безудержной, что я почувствовала, как он сжал мою руку крепче, до боли, но эта боль была такой желанной, такой живой. Он целовал мою руку, мои пальцы, мою ладонь, его губы были горячими, влажными, его дыхание сбивчивым, словно он не верил в происходящее, словно это был самый драгоценный, самый невероятный дар. — Я тоже люблю тебя! Так сильно, моя девочка! Так сильно! Просто открой глаза, пожалуйста! Открой глаза, покажи мне, что ты здесь! Что ты со мной! Я попробовала. Раз. Веки были тяжелыми, слипшимися, словно склеенные воедино, не желающие подниматься. Второй раз. Боль пронзила голову при малейшем напряжении, словно острые иглы вонзались в мозг. На третий раз, собрав всю волю в кулак, на третий раз, сосредоточившись на его голосе, на ощущении его руки, на его запахе, на его мольбе, получилось. С неимоверным усилием веки дрогнули, приоткрылись. Сначала все было размыто. Пятна света, тени, непонятные контуры, всё плыло, кружилось, словно я находилась в калейдоскопе. Потом картинка начала фокусироваться

Медленно, но она становилась четче.

Глеб. Он сидел рядом с кроватью, его тело было согнуто пополам, словно он пытался стать меньше, уместиться рядом со мной, слиться со мной воедино. Его огромные плечи дрожали. Он сжимал мою руку, и по его щекам, покрытым недельной щетиной, испачканным копотью и кровью, текли слезы. Большой. Сильный. Огромный Альфа. Плакал. Его глаза, такие строгие, такие властные, такие пронзительные, сейчас были наполнены слезами облегчения, боли, и такой безграничной всепоглощающей любви, что я едва могла дышать, чувствуя, как внутри меня что-то расцветает.