Книга Мой ласковый зверь, страница 9 – Юлия Мош

Боже, как же мне было больно. Это была физическая боль, отдающаяся под ребрами, словно сердце разрывалось от зрелища ее страданий. Видеть ее такой, изможденной, бледной, худой до прозрачности, с черными синяками под глазами, которые, казалось, тянули ее вниз, в бездну, заставляя терять равновесие. Она буквально уменьшилась, пытаясь убежать от мира, пряталась от людей, вздрагивала от каждого резкого звука, ее плечи были подняты до ушей, словно она пыталась сжаться, раствориться. И этот ублюдок... этот недочеловек, посмевший поднять на нее руку...

Мой внутренний зверь зарычал, низко, утробно, сотрясая все мое существо до самых глубин. Он требовал вернуться.

Требовал порвать его на куски, превратить в ошметки мяса. Прямо там, у подъезда, на глазах у всех, кто посмел бы взглянуть. Пока Максим, это ничтожество, не превратится в кровавый мешок костей, не узнает, каково это — страдать. Но нельзя. Нельзя. Нельзя пугать ее еще больше. Она и так на грани. Я чувствовал, как она задыхается от собственного страха, как ее силы иссякают, как она балансирует на тонкой грани между реальностью и безумием. Я сжал руль так сильно, что костяшки пальцев побелели, а кожа на них, казалось, вот-вот лопнет. Зверь внутри рвался на свободу, рычал, просил крови, отчаянно жаждал мести. Мне стоило неимоверных, сверхчеловеческих усилий удержать его под контролем.

"Потом. Все потом." — твердил я себе, как мантру, пытаясь успокоить бушующего волка. — Куда мы едем? — Еле слышно, почти шепотом, спросила она, впервые подав голос. Ее голос был тонким, хрупким, словно сотканным из стекла, которое вот-вот разобьется от дуновения ветра. — К врачу. — ответил я, стараясь говорить максимально мягко, чтобы не спугнуть ее окончательно, не дать ей еще раз сжаться от ужаса. Мой голос, обычно властный и стальной, сейчас был обволакивающим, нежным, как шелк, предназначенный только для нее. — Вас нужно осмотреть.

Я видел, она была истощена, измучена, а ее тело едва держалось. — Не нужно, я в порядке.

— Она попыталась возразить, ее голос дрогнул, но я лишь покачал головой, не позволяя ей обманывать ни себя, ни меня.

— Лиза, вы не в порядке. И мы оба это знаем. — Я посмотрел на нее через зеркало заднего вида, поймав ее взгляд в отражении. Ее глаза, вздрогнувшие от моего взгляда, были глубокими, полными боли, но в них я видел искру, что-то живое, что-то, что я поклялся сохранить. И я чувствовал, чувствовал ее сопротивление, ее внутреннюю борьбу. — Я не обижу вас.

Обещаю. Клянусь. Просто позвольте мне помочь. Мой зверь не причинит вреда, только защитит. Только потом понял, что сказал лишнего, но, кажется, она не заметила. Она прикусила губу, ее взгляд ускользнул, отвернувшись к окну, за которым мелькали огни города. Я видел, как дрожали ее хрупкие плечи, как она изо всех сил старалась не расплакаться, не показать свою слабость, свою боль. И сердце мое, уже давно смирившееся с тем, что оно бьется не только во мне, сжалось так сильно, от боли за нее, что стало трудно дышать. Это была не просто жалость, нет.

Это была дикая, первобытная потребность в защите, в обладании. Моя пара. Моя истинная пара. Моя девочка. Моя искалеченная, сломанная девочка. Но еще живая. И я сделаю все. Все, что в моих силах и что за их пределами. Чтобы вернуть ей улыбку. Чтобы она перестала бояться. Чтобы ее глаза снова раскрылись миру. Чтобы она перестала быть такой испуганной мышкой. Даже если для этого мне придется стать монстром. Придется разорвать в клочья всех, кто посмел ее тронуть, оскорбить, унизить. А таких будет много. И я позабочусь, чтобы они не посмели даже взглянуть в ее сторону. А потом я спрячу вас. От всех, от любых невзгод. Мы создадим наш мир, наш уголок спокойствия. И никто, никто не посмеет больше причинить вам боль.