Книга Кровавая алхимия: тайна артефакта, страница 5 – Лисса Мун

Часть страниц была вырезана ровно посередине без жалости к тексту. Вероятно, в овальном отверстии хранили ключ или заначку бриллиантов в бархатном мешочке. — Занятная книжица, — отреагировала на мое замешательство старушка, что сидела на раскладном стуле по ту сторону прилавка. Рядом с ней неподвижной статуэткой пристроился пес на длинных лапах с вытянутой мордой. Гладкая серая шерсть казалась запорошенной пеплом. Он не моргал и будто не дышал. Пришлось захлопнуть попорченный фолиант, поигрывая бровями. Иногда я впадала в ступор. С незнакомцами вела себя тихо и замирала, как этот красавчик интересной породы. С растениями и пробирками получалось проще. Я собиралась присоединиться к Лизе, когда неприметная старушка окликнула. — Она с секретом, милая, — объяснила мне как малому дитя. — Да, подметила, — закивала я головой. — Жаль. Автор ведь задумал ее целиковой, — я взмахнула руками, изображая то ли взбивание подушки, то ли сахарную вату, но имела в виду, конечно, книгу. — Так и есть, — согласилась барахольщица. — А у меня и недостающая часть сохранилась. Тут я удивленно вытаращилась и медленно возвратилась к прилавку. Пес все не шевелился, но, казалось, следил за каждым моим движением. Слова продавщицы зародили новый виток любопытства. Каким же образом книгу предполагалось читать? — Переверни страницу, — попросила она и звучно ткнула скрюченным суховатым пальцем твердую обложку. Пожала плечами и снова распахнула книгу. На этот раз внутри обнаружилась бледная коробочка, точь-в-точь прилегающая к краю дыры. Тонкий узор извивался, имитируя буквы, но не походил ни на один знакомый мне алфавит. — И что же там? — поторопила старушка, будто бы не знала всех особенностей своего имущества. — Вы, наверное, ярмарочная фокусница? — догадалась я. — Тут какая-то уловка? Хрупкая коробочка приятно шуршала в пальцах. Я сдвинула крышку и заглянула внутрь. Ветер взметнул волосы прямо в глаза и приоткрывшийся от удивления рот. Рядом пронеслась густая тень. Я выплюнула пряди, взмахнула головой, чтобы отбросить лишние на спину. И подскочила! Пес перебрался ко мне и уткнулся носом в бедро. По позвоночнику пробежала неприятная дрожь — прежде мне не доводилось общаться с собаками, родители не держали домашних животных, а в съемной квартире запрещалось заводить четвероногих друзей. Настойчивый взгляд зубастого создания вводил в оцепенение. — Кулон? — Заметила драгоценность, лежащую на мягкой подложке сливового цвета, и старательно игнорировала близость чужого питомца. — Серебро похоже на настоящее, но так тонко сплетено, будто кружево. А что за камень? — Всего лишь селенит, — отмахнулась загадочная продавщица. — Но с примесью. — Красивый. Отчего продаете? Неприятные воспоминания? Я не умела четко формулировать мысли, что очень мешало общаться с людьми. Но старушка все поняла, словно чувствовала эмоции. — Подвеска напоминает мне о лучших годах жизни, — она дотронулась тем же пальцем до желтоватого с перламутром камня. — Бурная была молодость. А теперь пора на покой. Хватит уже, набегалась. — Она притворно вздохнула и улыбнулась, морщинки на лице затанцевали, перестроились. — Некому передать. Так ведь помру, и выкинут. Сына поздно родила и давно не видела.

Он и рос почти сам. Я все в разъездах. А потом — раз и взрослый. Давно распрощались. Только мой Гарм всегда рядом, но и он уже стар. Вот и вышла на ярмарку. Думаю, кто заметит, того и будет. Ты только вместе с книгой бери. Кулон не снимай. А книгу на видном месте держи у окошка. Нравится ей на луну любоваться. Мне бы сразу выкупить вещицу и отыскать подругу. Но последняя фраза напрягла. У старушки, похоже, маразм. Может, она вынесла из дома фамильную драгоценность и не понимала, что делала? Хотя… — Поделочный камень в драгоценной оправе? — произнесла я вслух и покосилась на милого песика. — Необычно. Я люблю старые книги. Сохраню вашу вещь. Но если кто из ваших родственников объявится — тут же верну. — Вот еще! — возмутилась та. — Никому! Выхватила у меня из рук имущество, упаковала кулон обратно, аккуратно вставила коробочку в прорезь, ловко завернула в цветной газетный лист и перевязала бечевкой. — А звать-то тебя как? — Элис, — протянула я. — Алиса, точнее. Мама и папа бурной фантазией не обладали и назвали меня так же, как многих других девчонок в округе. Только в школе со мной в одном классе училось семь Алис. А в академии я сбилась со счета. Но еще лет в пятнадцать я начала представляться людям — Элис. Навязчивая старушка вызвала противоположное желание. — А я Эдита. — Буквально впихнула сверток мне в руки, прикрыла ладонью, похлопала, задумавшись на долгое мгновение. — Кулон поможет тебе их распознать. — Кого? — изумилась я. Хотя, после заявления о любви фолианта к ночным пейзажам можно было ничему не удивляться. Но бабулька словно специально толкала меня к расспросам. — В нашем роду их звали «бледные погани». — Ага, — для чего-то кивнула я, будто поняла, о чем речь. О моли? — У нас, вроде, не водится. — Ну, когда заведется, поздно будет, — рассудила старушка. — А там в книжице предписания есть. На всякий случай. — Ага, — снова повторила я. — Ого, — подпела Лиза, выпрыгнув из-за спины, и схватила меня за локоть. — Какой у тебя знакомец! Нечего тут торчать, все пропустишь! Идем! Гарм рыкнул на нее, но под строгим указующим взглядом тут же перелез обратно к старушке. — Теперь-то куда? Подруга тащила меня вглубь толпы. Я еле успевала перебирать ногами, чтобы не упасть, а к груди крепко прижимала обернутую газетой книгу. — А деньги-то, деньги! — вспомнила я и затормозила. — Я не заплатила. Отпусти, Лизок! — Ты там что-то купила? И на кой я тебя с собой взяла? Ожерелье выбирать мне не помогала, — принялась она загибать пальцы. — Себе красоту не присмотрела. Зато купила какой-то хлам! Больше глаз с тебя не спущу! — Ну тебя, — промямлила я и развернулась в обратном направлении. Палатки, люди, музыка — все смешалось. Казалось, даже стволы перемещались и пританцовывали. На поляне все те же дикие пляски — энергичные, с деревянным оружием, с огненными поями 1. — Обойдем? — предложила подруге, но нас тут же схватили за руки и затащили в круговорот событий. Лизку в одну сторону, меня в другую! Интроверт внутри жалко скукожился, забился в самый дальний от безудержного веселья уголок и тихо выл в ожидании прекращения безобразия. Почему-то получать удовольствие от скачек аки молодая козочка в компании незнакомых людей я не научилась.