Книга Льдинка во Мраке, страница 25 – Лия Юмай

И тут стена, из которой росли клешни, зашевелилась целиком: вся её поверхность, на высоту трёх человеческих ростов, пришла в волнообразное движение. Камни перетекали друг через друга, образуя и распуская щупальца, пасти и слепые глазницы.

— Централизованный контроль! — завопил Эрвилль, но его голос утонул в рёве сотен трущихся друг о друга валунов. — Вся пещера — единый организм! Нам надо бежать сквозь него!

Бежать было некуда. Проходы сзади и справа уже сомкнулись. Слева нависала та самая живая стена.

Оставался один путь — вперёд и вверх, по крутому, обледенелому склону, ведущему в узкую, тёмную расщелину под самым сводом.

— Туда! — я указал тростью на расщелину. — Брамс, тащи герцога! Не оглядываться!

Мы рванули, карабкаясь по скользкому льду, помогая друг другу. Соскальзывали вниз и цепляясь за клинок, который Брамс втыкал в трещины во льду, поднимались снова. Сзади нарастал гул — чудовище отрывало от себя целые пласты и катило их за нами, как лавину. Я обернулся на полпути и увидел, как из главной массы вытягивается огромная каменная ладонь, чтобы смахнуть нас с и без того скользкого склона.

— Вперёд! — заорал я, в последнем, отчаянном усилии втолкнув Эрвилля в чёрный провал расщелины, куда уже пролез Брамс. Сам прыгнул следом, роняя факел. Ледяной ветер просвистел у самого уха — это прошла каменная пятерня, врезавшись в край расщелины с такой силой, что от потолка на нас посыпался дождь обломков.

Мы лежали в тесном, тёмном пространстве, слушая, как снаружи бушует разгневанная каменная плоть.

Когда глаза привыкли к темноте, я увидел едва тлеющий факел, лежащий у самого входа в расщелину. Подполз ближе и поднял его, добавляя искру магии, чтобы он снова ожил. По щеке текло что-то тёплое и липкое: одна градина всё же достигла своей цели.

Брамс, прижавшись к стене, судорожно обнимал свои колени. Эрвилль сидел, обхватив голову руками, и его счастливая улыбка пугала меня.

— Все целы? — спросил я, вытирая кровь с лица.

— Я… я в порядке, Ваша Светлость, — прошептал Брамс.

— Моя карта погибла в неравном бою. Я отбивался ей, как мечом! — пожаловался Эрвилль.

— Вы поэтому такой счастливый?

— Нет, конечно! Просто… — профессор полез в карман, с видом ребёнка, припасшего запретную сладость, — У меня есть трофей для принцессы!

Ну разумеется!На ладони герцога де Сатше подпрыгивал маленький живой камень. Он был размером с мелкое куриное яйцо, серый с вкраплениями розового кварца, проблёскивающими от света факела.

— Он отделился от основной массы во время удара! — восторженно объяснял Эрвилль. — Я так ловко поймал его на лету! Это же уникальный образец! Принцесса будет в восторге!

«Принцесса будет в ужасе», — подумал я, но вслух ничего не сказал, только попытался дотронуться до камня концом своей трости.

Камень подпрыгнул повыше, затем приземлился обратно на руку герцогу и, прокатившись до самого плеча, прильнул к его шее, будто искал защиты.

— Вы пугаете малыша своей тростью, герцог Вандерлисс, — сердито заявил Эрвилль, погладил трофей и спрятал обратно в карман.

— Герцог, предупреждаю, если за вашим малышом придёт его мамаша, я вас спасать не буду. И зовите меня Мрак.

— Мрак? Ну и имечко, простите!

— Это фамилия, — буркнул я.

Герцог замолчал, то ли обдумывая информацию, то ли вычисляя в голове очередную формулу.