Книга Божье чудовище, страница 72 – Лариса Петровичева

— В Моравис-Бон как раз свежая коллекция именно обручальных колец, – администратор шагнул за витрину, щелкнул замочком и, открыв стеклянную крышку, начал вынимать подушечки с обручальными кольцами дивной красоты. – Бриллианты были в прошлом сезоне, сейчас они постепенно выходят из моды. Советую обратить внимание на эту линию. Не гладкие кольца, как у простонародья, нет! Изящное плетение, тонкий узор, необычный рисунок – вот тут, например, виноградный листок, знак вечной силы. А вот…

Администратор вынул очередную подушечку, и я заметил, что у него на лбу выступили капли пота – как всегда, когда человек хотел, чтобы я оказался от него подальше.

— А вот этот узор… Узнаете?

Я качнул головой – конечно, я узнал. В переплетение золотых нитей были включены голубые топазы, и получался энергетический рисунок, который проявляется в человеке, когда он влюблен.

— Да, возьму это, – ответил я, и администратор сладко улыбнулся, называя сумму. Сумма впечатляла, и я спокойно заплатил ее – возможно, администратор ждал, что я попрошу скидку, но я решил его не радовать.

Забрав кольца, я еще заехал в церковь и предупредил о том, что буду у них после обеда со своей невестой. Священник, отец Каллеван, понимающе кивнул, помедлил и все-таки спросил:

— Сын мой, ты уверен, что это правильное решение? Что оно к добру для вас обоих?

Я совершенно не был в этом уверен, но все равно ответил “Да”. Отец Каллеван уважал меня как зельевара и врача, но считал, что мне лучше жить где-нибудь в монастыре, подальше от мира, чтобы не смущать и не пугать окружающих – он сказал об этом как-то вскользь.

Это меня тогда не обидело. Почти.

— Тогда жду вас с невестой после обеда. И готовлюсь отгонять газетчиков, они сюда точно слетятся.

Вернувшись домой, я взял у Алекса почту и нахмурился, вслушиваясь: в глубине дома разливался скандал.

— Это старший инспектор Грей там кричит? – спросил я, и голем кивнул.

— Пришел полчаса назад, принес букет гвоздик. Лин Флоранс отхлестала его этим букетом. Простите, доктор Броуди, я еще не успел все убрать.

Я проследил за его взглядом, невольно жалея, что не увидел такую прекрасную картину, и заметил на ковре несколько белоснежных лепестков гвоздики. Этот цветок всегда дарили в знак примирения и извинений, и то, что Грей перешагнул через себя, было прямо-таки показательно.

— А что сейчас? – спросил я.

— Сейчас они орут друг на друга в библиотеке. Я пытался вмешаться, но старший инспектор сказал, что разобьет меня. Я сказал, что вызову полицию, он ответил, что сам полиция.

Я устало вздохнул.

— Пойду вмешаюсь на правах хозяина дома. В конце концов, нам нужен свидетель.

* * *

— Ты хочешь, чтоб на меня опять ведро говна вылили? И ложку дали?

— Да я бы сама на тебя его вылила!

— Это все домыслы, а не улики! Когда это было? Сто лет назад? Двести? Мало ли, что тогда было, тогда на юге людей ели.

— То есть, ты отказываешься?

— Я тебе, дуре, об этом сразу сказал.

Я вошел в библиотеку и увидел, что Флер и старший инспектор Грей стоят по разные стороны большого стола, скрестив руки на груди – сейчас они были похожи на бойцов на ринге, которые орут друг на друга, распаляя себя перед поединком. К мундиру Грея прилип лепесток гвоздики, по лысине пролегло несколько свежих царапин. Флер раскраснелась, из прически выпал локон и она периодически свирепо дула на него, отправляя в сторону. На столе между ними лежали несколько исписанных листов бумаги – несколько строк в них были энергично подчеркнуты – и опрокинутая чернильница, из которой медленно расползалось темное пятно, но на него никто не обращал внимания.